Сердце Соколовского сжалось, когда он увидел звезду в таком жалком, полубольном состоянии, и новоиспеченный генерал немедленно взялся устраивать ее лечение, усиленное питание, быт. Ася принимала его заботу с благодарностью. После смерти друга Белозёрова она страдала от одиночества. Не осталось никого, с кем можно было бы поговорить по душам, кому можно было бы поплакаться в жилеточку. Только Николай Ильич мог высмеять ее страхи, поделиться своим неунывающим, всепобеждающим оптимизмом, озорными проделками поднять настроение и внушить уверенность, что все будет хорошо. Генерал Соколовский не отличался веселым нравом, но от него так и веяло уверенностью и силой. В его присутствии Асины страхи расползались по темным углам, затихали там, и она снова оживала.
Ася, как все женщины лагеря, готовила еду в общей столовой, стирала белье, ухаживала за больными в лазарете, не гнушалась и ловко справлялась с любой женской работой, но своей в женском сообществе так и не стала. Остальные дамы относились к «этой певичке» из крестьянского сословия настороженно. Да Ася и не искала их общества. После лет, проведенных в монастыре и в цирке, она не верила в искренность женской дружбы, ее друзьями всегда были мужчины.
Прошла беспросветная, безнадежная холодная зима. С приходом весны стало немного легче. Ася оправилась от болезни. В солнечный мартовский день во время прогулки по берегу под шорох волн между ней и Максимом Игнатьевичем состоялось объяснение. Он признался в своих чувствах и предложил Асе стать его женой. Для нее объяснение не было ни открытием, ни неожиданностью. Конечно, она давно осознала свою власть над отважным генералом. И, надо сказать, ей это льстило! Но давать положительный ответ она не спешила.
– Я… опасаюсь выходить замуж. Нет, не за себя опасаюсь, а за вас, друг мой. И жених, и оба мужа, и дружочек ротмистр погибли. Я думаю, что это злой рок. Вы единственный близкий мне человек, не хочу рисковать еще и вашей жизнью, – объясняла она Соколовскому свои сомнения.
– Я не верю ни в какой злой рок и уж тем более его не боюсь. И я прошу вас стать моей женой. На долгую и счастливую жизнь, – убеждал он.
– Ну, какая из меня невеста? – Ася сдернула с головы платок, показав короткий ежик пушистых волос. – Надо хотя бы дождаться, пока моя шевелюра отрастет и можно будет сделать прическу. И… я старше вас, Максим Игнатьевич, на целых шесть лет.
– Так и быть, я подожду, пока вы сможете собрать волосы под фату, раз для вас это так важно. Месяц. А возраст… Да какое это имеет значение? Я люблю вас и с прической, и без, и блистающую на сцене, и занятую обычными женскими делами. Я жизнь готов отдать за ваше благополучие.
Через месяц генерал Соколовский и певица Бартошевская обвенчались в походной полковой церкви. Венчал их полковой священник, а посаженным отцом стал сам генерал Кутепов. Единственным условием невесты было то, что она оставит в браке ту фамилию, под которой ее знала вся Россия. Жениху это очень не нравилось, он ревновал Асю ко всем мужчинам, бывшим в ее судьбе до него. Он охотно стер бы самую память о них из ее головы, если бы это было возможно. Но ему пришлось признать, что ее решение разумно, и смириться.
Турецкое правительство позволило офицерским семьям с детьми обосноваться в одном из районов Константинополя. Те, кому посчастливилось снять квартиру, перебирались в город. Вскоре Соколовский с женой тоже переехали в небольшую, но уютную квартирку на улице Поло, в районе, где разрешили селиться русским эмигрантам. Здесь везде звучала русская речь. Предприимчивые соотечественники, кому удалось вывезти капиталы, открывали лавочки и магазины с русскими продавцами и привычными товарами, кафе и даже рестораны. С каждым днем таких заведений становилось все больше.
Нашлось и для Аси занятие. Владельцы ресторанов за честь считали пригласить саму Бартошевскую петь в их заведении. Что ж, для нее это не было ни новым, ни зазорным. О концертных залах пришлось забыть, зато ее заработки вносили существенный вклад в семейный бюджет. Жалование русским офицерам выплачивали не очень аккуратно, но Соколовские не бедствовали. И вновь у Аси появились модные наряды и шляпки, по дому помогали горничная и кухарка.
Ася принадлежала к тем женщинам, чья красота с возрастом, а ей было тридцать семь лет, расцветает в полную силу. Пережитые страдания, болезнь, лишения придали глубину взгляду, бледность коже, сдержанность манерам. Некогда румяные гладкие щечки четко очертили темные тени. Канули в Лету непосредственность, живость, озорство, смешливость и, как бабочка вылупляется из куколки, свету явилась новая Анастасия Бартошевская – сдержанная, уверенная, загадочная и недосягаемая.
Генерал Соколовский вечера проводил в ресторанах, неизменно занимал дальний столик и оттуда наблюдал за выступлениями жены, за реакцией публики. Он видел на эстраде женщину-звезду, и мысль, что она принадлежит ему, пьянила и кружила голову не хуже вина. Завоевание сердца этой женщины он ценил дороже своих побед на поле боя, званий и чинов.