– Знаешь, Асенька, что я придумал? Если мы не можем вернуться в Россию, то давай создадим ее уголок здесь, во Франции. Небольшой такой кусочек, для нас двоих. Купим дом с садом в предместье Парижа и обустроим в русском духе, а? Пристроим веранду, посадим березки, сирень, сосны, вот и будет у нас свой островок родины.
Асе идея понравилась, и на следующий же день супруги отправились в поездку по предместьям Парижа в поисках подходящего дома.
Искали они долго, объездили все городки и деревушки, облепившие Париж, но ничего похожего на Асин дом в Яковлевской слободе – светлый, нарядный, с большими окнами, высоким крыльцом и просторной верандой – так и не нашли. Дома здесь строили в основном из серого, потемневшего от времени и дождей камня, и выглядели они непривычно для русского человека: маленькие окна, высокие каминные дымоходы и коричневые черепичные крыши. Вместо крыльца – каменная плита-ступенька, вместо сада – газон перед фасадом и сколоченный из мореного теса сарай на заднем дворе. Видели, конечно, и дома, похожие на мини-дворцы, утопающие в цветниках, увитые плющом, но цена на них была слишком высока. Честно говоря, денег не хватало даже на скромный дом, пришлось брать ссуду в банке.
Мода на все русское постепенно приедалась, как и всякая мода, да и сама Ася изменилась, уже не блистала прежним молодым задором. Неизменными слушателями русской певицы во Франции остались небогатые эмигранты, поэтому ее нынешние доходы не шли ни в какое сравнение с московскими и питерскими гонорарами. А жизнь в Париже во все времена была дорогой, очень дорогой, и концертные платья стоили больших денег.
После долгих поисков супруги остановили свой выбор на доме в местечке Озуар-ла-Феррьер. Дом был сложен из того же серого известняка, но имел большие светлые окна с симпатичными белыми ставнями, а главное, к дому прилегал довольно большой запущенный сад, в дальнем углу которого росла сосна, а перед окнами стояли три березки. Дом требовал ремонта, зато продавался со всей обстановкой и утварью: шторами, светильниками, посудой, коврами – заселяйся и живи. Мебель была весьма потертая, но хотя бы первое время можно было не тратиться на новую.
Ася занялась обустройством дома и начала со штор: заменила цветастые занавески на окнах на бархатные портьеры любимого золотистого цвета. Таким же бархатом обила кресло и диван. Развесила на стенах свои увеличенные фотографии в концертных костюмах, портреты Шаляпина и Собинова, а также любимую семейную фотографию с мужем. Снимок был сделан в Ницце на фоне моря: он нежно ее целует, а она кокетливо подняла ножку, подставляя щечку. Все фотопортреты были оправлены в резные золоченые багеты. Их роскошный вид скрывал непритязательность выцветших обоев.
С таким же рвением Ася занялась садом: расчистила и выложила красным кирпичом дорожки, посадила у окна спальни куст сирени, у крыльца чубушник, а вдоль забора высадила тонкие березовые прутики. В будущем они должны были превратить участок в березовую рощу. Она планировала, где пристроят веранду, а где поставят беседку. Эти мечты примиряли ее с действительностью.
Ася увлеклась обустройством и декорированием своего нового дома, а Максим Игнатьевич радовался, что жена поглощена приятными хлопотами и больше не плачет, не тоскует. Но он ошибался, на нее по-прежнему временами накатывала тоска, просто она старалась не показывать этого, не огорчать мужа. Оставшись в доме одна, Ася окидывала печальным взглядом результаты своих усилий и понимала, что русского духа в этих стенах так и нет. Россия – это ведь не только березки, это запахи, звуки, сама атмосфера, что-то такое неуловимое, родное, чего нет и не может быть в чужом краю.
Чтобы расплачиваться с банком, надо было зарабатывать деньги самой, рассчитывать на скромное жалование мужа в РОВС не приходилось. Ася поделилась своей озабоченностью с другом Федюшей. А с кем еще? Кто ее поймет так, как он? Шаляпин и сам работал очень много, чтобы купить дом для своей огромной семьи. Его одолевали те же проблемы. Федор Иванович предложил Асе совместные гастроли в Америке, куда его приглашал старинный друг Рахманинов. Ася понимала, что эти гастроли могут значительно поправить их материальное положение, но очень боялась путешествия на пароходе. Живы в памяти два шторма, пережитых в Черном море, мучительная морская болезнь. А тут десять дней в океане! Шаляпин убеждал ее, что плавание на катере контрабандистов и на военном миноносце сильно отличается от путешествия на комфортабельном океанском пароходе. Соколовский его поддержал. И Ася решилась.
Федор Иванович оказался прав, плавание стало приятным приключением и отдыхом: свежий морской бриз, удобные шезлонги на палубах, сверкающие в солнечных лучах гладкие спины дельфинов, крики чаек, сопровождающих пароход, отличный ресторан, каюта первого класса. Океанскому пароходу не страшны волны, поэтому морская болезнь путешественников не мучила. Сходя с парохода на нью-йоркский берег, супруги жалели, что путешествие закончилось так быстро.