В отеле Ася встретилась с Сергеем Васильевичем Рахманиновым, таким же гениальным музыкантом, как и друг Шаляпин. Стоило Рахманинову послушать пение Бартошевской, как он понял и оценил ее талант. Особенно взволновали Сергея Васильевича народные песни, коих он и не слышал раньше. Он даже написал аранжировку для трех из них и предложил аккомпанировать певице на концертах. Бартошевскую в Америке знали мало, но имена Рахманинова и Шаляпина на афишах гарантировали полные сборы. Они колесили по Америке, давая концерты в разных городах, на разных сценах. Пели в основном в клубах, ресторанах, известные концертные залы русских эмигрантов не приглашали. В этих поездках вся компания сдружилась. И даже спорить им было интересно и весело. В домашней студии Сергея Васильевича записали сольную пластинку певицы: русские народные песни в аранжировке и под аккомпанемент Рахманинова.
В Филадельфии Максим Игнатьевич заинтересовался промышленной выставкой, поддержала его только Ася. В свободный день они вдвоем отправились поглазеть на технические новинки. В одном из павильонов генерала неожиданно окликнули:
– Соколовский, ты ли? Какими судьбами? Вот так встреча!
К супругам сквозь толпу пробился невысокий господин в щегольском костюме.
– Ба, Гуревич! Не ожидал… Ты как здесь? – удивился и обрадовался Максим Игнатьевич.
– Я здесь как сотрудник Амторга, представляю новую Советскую Россию. А ты какими судьбами?
– А я… мы на гастролях. Позволь тебя познакомить с моей женой, Анастасией Трофимовной Бартошевской. А это мой сотоварищ по кадетскому корпусу Вениамин… Гуревич. Извини, отчества не знаю, не пользовались мы в юности отчествами.
– Да и неважно, не надо никакого отчества. Так твоя жена и есть та самая певица, на чьи концерты мы пытались, но не могли попасть? Вот удивил!
Гуревич галантно поклонился и поцеловал даме ручку.
– Да что же мы стоим здесь, в толпе? – воскликнул он. – Давайте где-нибудь посидим, поговорим. Нам есть что рассказать друг другу. Такая приятная встреча! Я видел неподалеку ресторан, надеюсь, там приличная кухня. Позвольте пригласить вас на обед.
Вскоре они втроем расположились за столиком ресторана средней руки.
– Так ты теперь советский гражданин? Работаешь в их организации? Какими судьбами? Ведь ты дворянин, мы вместе сражались в Русской армии в Европе, – продолжил разговор Соколовский, листая меню.
– Да, представь себе. После ранения лежал в госпитале, потом приехал к родителям, там и застала революция. Надо было зарабатывать на жизнь, заботиться о родителях, вот и пошел служить по торговому ведомству. В России после всех известных событий осталось не так много образованных людей, поэтому карьеру сделал быстро. Недавно назначен в Наркомторг СССР. И вот я здесь, в качестве сотрудника Амторга. А вас как судьба свела?
Соколовский так же кратко рассказал историю знакомства с женой. Гуревич заметил, что во все время разговора давний приятель то и дело вопросительно поглядывает на жену, словно спрашивая ее одобрения. Она в основном молчала, но внимательно следила за беседой. Оживилась Бартошевская, когда разговор зашел о нынешней жизни в Советской России. Ее интересовало все, что касалось жизни внутри страны, а больше всего, возвращаются ли в Россию эмигранты и как к ним там относятся. По ответам Гуревича выходило, что относятся с пониманием, многих прощают, помогают найти работу, влиться в дело строительства коммунизма.
– Революции нужны образованные умы, люди с хорошим потенциалом, ученые, военачальники, работники искусства, – вещал он. – А убеждения… они изменятся сами, достаточно посмотреть, как меняется страна, жизнь людей. Да, пока еще мы живем не так сыто и богато, как американцы. Но это пока. Дайте срок, и скоро весь мир увидит, как расцветет наша Советская страна.
– А как можно вернуться в Россию? Что для этого нужно сделать? – осторожно спросила Анастасия. – Я так просто, из любопытства спрашиваю, – уточнила она.
– Ну… вообще-то я к этому не имею никакого отношения… Мое дело заключать торговые контракты, – замялся Гуревич. – Я думаю, надо обратиться в Советское посольство в той стране, гражданами которой вы являетесь.
Соколовский кашлянул, беспокойно завозил ногами под столом.
– Я так просто спрашиваю, из любопытства, – спешно заверила собеседника Ася. – У нас теперь жизнь устроилась. Недавно дом купили… Все хорошо. По родным только скучаю… А можно через вас письмо им передать, что жива-здорова?
– К сожалению, это запрещено. Не могу помочь.
Несмотря на поздний вечер, в окнах здания ОГПУ на Лубянке горел свет. Все наркоматы подстроились под график работы главы государства. В кабинете начальника одного из отделов службы внешней разведки заканчивалось совещание.
– Так, задачи всем ясны? Совещание окончено, можете заняться порученными вопросами. Все свободны, кроме товарища Ерохина, – сказал руководивший совещанием полковник.
Офицеры встали, с шумом задвигали стульями. Через пару минут в кабинете остались двое: полковник и майор.
– Давайте, что там у вас? – спросил начальник отдела и взял протянутую ему папку.