Пользуясь бытовыми новинками, облегчающими нам физические нагрузки, мы всё равно не ощущаем полного кайфа, нам хочется чего-то ещё, например чего-то душевного. И, выйдя из святилища, не все возвращаются в свои семьи, в свои дома вполне удовлетворёнными духовно или морально успокоенными раз и навсегда. Многих тянет в кабак расслабиться, некоторые торопятся на любовное свидание, чтобы совершить банальный адюльтер, другие продолжают заниматься бизнесом, который предполагает обман покупателя, клиента, партнёра, чтобы обрести неплохие дивиденды. В своей массе верующие после искренних долгих молитв вновь окунаются в сознательные грехи человеческие. Некоторых предают анафеме. Что любопытно, предают проклятию иногда те, кто с собственной совестью не в ладах, те, кто изощренно лукавит перед паствой, говоря горячие слова о вере и Боге. Речь не обо всех. Но хуже ханжей, обывателей законные представители конфессий. Опасно лукавят и мулла, и раввин, и поп, рассказывая единоверцам об общем Авраамовом начале и при этом во главу угла ставя свою ветвь этого древа как окончательный вариант его развития, как единственно правильный отросток ствола. Так не бывает. Если у нас действительно общее древо, то и Бог у нас общий – ОДИН. Так я думаю.
Если опираться на человеческую историю и пройтись по духовному тракту людей, относящих себя к иудаизму, христианству и исламу, то боги, так получается, у них совершенно разные, хотя все говорят, что ОН един. Меня такой расклад ветвей без главного ствола и главенствующих корней не устраивает. Я истинный правоверный, суфий по убеждению, потому Авраам для меня – праотец монотеизма. Моё кредо очень схоже с духовной идеологией раннего христианства, если верить мудрецу, дай бог не ошибиться с именем, Фабию или Флавию – иудею по вере и его толкователю Александру Меню – православному христианину. С той идеологией, ещё не разделенной непримиримыми и принципиальными позициями догм католицизма, православия и всевозможных сект.
Кстати о сектах. Некоторые из них, на фоне бездуховного прагматизма, сегодня весьма влиятельны. И, судя по размаху их деятельности, у них очень серьезные намерения экспансировать свои субучения по всему миру. А это уже замах на абсолютную самостоятельность как института, на право насаждать везде собственную трактовку любого Священного Писания, будь то Библия, или Коран, или что другое, как единственно правильную. В принципе, сектам такой замах простителен. Кроме комплекса малых народов, ставших цивилизованными, но при этом ставших заносчивыми, существует ещё и комплекс малой духовности, не способной взором своим охватить или прочувствовать замысел Творца. Секты – как раз тот самый случай. Но это не говорит о том, что все малые группы инаковерующих нужно беспощадно уничтожать. Активность малых групп той или другой религии вынуждает понтификов, имамов, раввинов более внимательно следить за развитием тех конфессий, которым они принадлежат. То, что переживали религии (раскол, инквизиции и так далее), того не переживают секты, ибо они сами являются причинами таких переживаний.
Ислам тоже не избежал болезней всех мировых религий, расколовшись на два течения – суннитское и шиитское. Это бы ничего, но произошло ещё одно разделение ислама на две ветви – агрессивное, то есть «фундаменталистское», и мирное. Вторая ветвь вроде и в большинстве, но она пассивна. А первая удивительна активна. И потому именно она на устах у тех, кого считают в исламском мире неправоверными, которые в свою очередь мало знакомы с этой религией, в особенности с мирной ее стороной. К сожалению.
Всё так, но вернемся к нашим «баранам». Смерть имеет свойство, как уже говорил, ставить в неожиданно трепетное положение всякого, кто о ней не помнит или забывает. Своим появлением, своей инакой природой. Правда, при этом она одних лобзает тихо и молчаливо, других душит или грызет, неописуемо рыча, третьих просто убивает неожиданно. Этим, то есть своим прикосновением, ставит точку в конкретной человеческой земной судьбе. После чего отрезок жизни, у кого длинный, у кого короткий, это как Бог положит (опять же, если верить в загробный мир), преобразовывается в вектор. Если это так, то смерть, наверное, есть мутация. Она длится сорок дней, первые девять дней происходит качественное изменение человеческой сущности, потом идёт доработка. Во время качественного преобразования нашей сути косоносица, похоже, нашу душу из бренного материалистического тела переводит в астрал, придавая ей совершенно иное состояние. Нечто похожее мы можем наблюдать в мутации гусеницы, когда она из безобразного червяка превращается в удивительно красивую бабочку. Одна форма жизни нашей души переходит в другую – потустороннюю. Выходит, что суть Жизни вообще, частью которой является и смертно-бессмертный человек, бесконечна. Как бесконечен путь к Богу. К вечному идеалу человека. К подспудному идеалу.
