– И сколько, по-твоему, у меня времени? – равнодушно, будто речь шла вовсе не о его жизни, поинтересовался Асмодей.
– Оттуда возвращался лишь Люцифер, – задумчиво произнес Нуриэль, наблюдая за колеблющимся огнем свечи. Гипнотическое пламя будто танцевало на краю фитиля, являя собой двуликий образ судьбы. С одной стороны смертоносный, ибо огонь, вырвавшись из оков, разрастался и поглощал все, что попадалось ему на пути, а с другой – хрупкий, ведь было достаточно легкого дуновения ветра, чтобы свеча погасла, убив столь великую силу. Таковой ангелу сейчас представлялась жизнь Асмодея. Всесильного, непоколебимого и величественного, но в то же время слабого перед всепоглощающей мощью первородной пустоты, ставшей прародительницей всего сущего.
– Ты все еще обращаешь свой взор к этим легендам? – усмехнулся демон.
– Порой в них таится истина.
– Это не более чем сказки, которые отказался подтвердить даже Великий Владыка.
– Боюсь, кроме этих сказок у нас ничего нет. Итак, как гласит сказание, не сумев победить Люцифера в открытом бою, архангел Михаил заманил его на пустошь, запечатав врата, но Темнейший нашел другой выход. У него на поиски было несколько часов, но и его сила превосходит твою. Учитывая твое текущее состояние, у тебя не больше часа, а потом – смерть!
– Не нагнетай, – улыбнулся Асмодей, делая шаг в неизвестность.
Пустота… величайшая тайна и величайшая опасность, подстерегающая того, кто попытается постичь первородные таинства жизни. Она была началом и концом, истиной и ложью, прародительницей жизни и вестницей смерти. Она не знала милосердия, не ведала прощения, единственным, что она ценила – была энергия, которую та черпала от похороненных в ней душ. Она, как великая богиня, ежеминутно принимала эту дань, помещая ее в секретные закрома, но демоны научились обманывать ее, втихомолку забирая эти жертвы, а потому она, разгневанная и оскорбленная, карала каждого падшего, который попадал в ее бескрайние просторы. Такова была судьба, но судьба переменчива и парадоксальна. Она не любила, когда ее искушают, но любила играть. А Асмодей был сильным игроком, прекрасным соперником, а потому свято верил в то, что эта всевидящая пророчица уготовила для него другую участь. Он верил, что его бессмертная доля – это путь воина, и если ему суждена погибель, то произойдет оное лишь с пылающим мечом в руках, а потому без страха пустился в скитания по неизвестным далям, ведя отсчет кратким минутам.
========== Глава X ==========
Комментарий к Глава X
Здесь небольшой арт по теме. Надеюсь, что Вы разделите со мной видение героев.
http://s010.radikal.ru/i314/1603/bd/8ca202415d9c.jpg
Ну а если не разделите, буду рада услышать от вас какие-то предложения. Желаю каждому приятного чтения :)
Первый шаг – парадоксальная вещь, ибо нет ничего сложнее и ничего легче, чем переступить незримую черту, за которой скрывается неизвестность. Для одних этот шаг может стать вратами в бездну, для других дорогой к новым открытиям. Кому-то он принесет боль и разочарование, смешанное с вполне отчетливым желанием вернуться назад, а для кого-то станет единственным правильным решением на пути к цели. Ошибочным здесь, пожалуй, было одно – бездействие. Поэтому Асмодей не колебался в принятом решении, следуя за своими инстинктами, но на пути его встала треклятая судьба, обнажившая перед ним всю суть этого злосчастного парадокса.
Начало далось ему на удивление легко, демон не нуждался в дополнительной мотивации, уповая на собственное могущество и неуязвимость, по крайней мере, в отведенный ему срок. Но, как оказалось, на то чтобы пройти по этому обреченному пути до конца требовалось куда больше мужества, чем на то, чтобы сделать первый шаг. Легкое покалывание, докучавшее в самом начале, постепенно начало перерастать в настоящую пытку, терпеть которую с каждой секундой становилось сложнее. Казалось, что его тело в этой вязкой невесомости окружили тысячи невидимых существ, желавших урвать кусочек от его плоти – жадных мелких тварей, раздирающих его тело на части. И чем больше сил демон тратил на то, чтобы отбиться от них, тем сильнее была эта мучительная боль. Но хуже всего были сомнения, прокравшиеся в его сердце. Все чаще он спрашивал себя, зачем предпринял эту отчаянную спасательную операцию. Мысль о том, что слова Нуриэля могли оказаться правдой, все больше беспокоила его и задевала самолюбие. Несколько раз Асмодей даже порывался повернуть назад, но какая-то неведомая сила, а точнее призывный голос, звучащий где-то в глубине души, удерживал его от этого поступка.
