При звуке этого ледяного голоса, девушка напряглась, как вытянутая струна. Нет, спутать его она просто не могла, ибо боялась это исчадие Ада больше самого Люцифера, больше Пустоши, больше голодной толпы. Абаддон! Даже его имя внушало Авроре истинный трепет. В очередной раз князь блуда разочарованно выдохнул. Может, действительно, он слишком приблизил ее к себе, раз рабыня воспринимает его как защитника, а не как грозного надзирателя. Слава Дьяволу, что терпеть оное ему оставалось не долго. Как говаривали люди: «с глаз долой – из сердца…»
– Это письмо, передайте моему верному ставленнику. Среди людей он единственный достоин этого великого звания. Верный кандидат в обращенные, – высокомерно глядя на Аврору, которая в его присутствии лишь сильнее зажмурилась, прорычал Абаддон. – Страх! Как же это приятно! – склонившись к ее уху, прошептал демон. – Наш разговор еще не закончен! Не сомневайся!
– Достаточно! – прервал его Асмодей, отбросив в сторону протянутую к девушке руку. – Не совершай те же ошибки, иначе это сочтут глупостью.
Абаддон в ответ лишь иронично улыбнулся. Признаться, больше его забавляла не реакция Авроры, а злость Асмодея. Даже заключив с ним союз, демон не мог избавиться от привычки выводить последнего из себя. Поистине, привычка – вторая натура.
Проводив удаляющуюся пару оценочным взглядом, Абаддон лишь покачал головой. Хоть и ценна была овчинка, но были вещи куда дороже, о чем его новоявленный товарищ видимо позабыл. Хотя сам Асмодей за собой этого греха не наблюдал, напротив, искренне возрадовался своей власти над этой душой, позабыв о том, с каждым решением она завладевала им так же, как он владел ею. Эта связь, возникшая на почве взаимной выгоды, пустила глубокие корни, а вырывать их было болезненно и непросто.
Войдя в большую залу, где на этажных вешалках были развешаны тысячи нарядов, как мужских, так и женских, они остановились у крайнего ряда, где находились платья, сшитые по последним веяниям эпохи. Пробежав взглядом по вешалкам, демон взял достаточно простое шерстяное платье. Не вычурное, не вульгарное, но в то же время подчеркивающее женские прелести. В таком облачении девушка могла без лишнего внимания передвигаться по городу, напоминая зажиточную купчиху, а не заморскую принцессу или жалкую нищенку. Золотая середина!
– Надень это! – подавая ей тряпицу, произнес Асмодей. Девушка лишь безропотно приняла из его рук тряпицу, оглядываясь в поисках ширмы для переодевания. Глупо до смеха. Будто за эти годы демон не имел возможности досконально изучить ее тело, ощупать каждый миллиметр нежной кожи, будто они не делили вместе ложе, а их плоть не горела в огне страсти. Асмодей даже рассмеялся про себя этой стыдливости, но радость эта была испорчена мыслью о том, что оное было лишь принуждением с его стороны и попыткой выжить со стороны Авроры, а сейчас, получив некую свободу из-за его необходимости, девушка обнажила свое истинное к нему отношение.
Собственно, он даже не понимал, почему оное его задело, но ощущение было настолько неприятным, что демон даже отвернулся, то ли от чувства вины, то ли от злости на самого себя. Нет, определенно от девчонки нужно было избавляться, ибо она могла затронуть те струны его души, о существовании которых он даже не подозревал. Но хуже всего было то, что струны эти от ее прикосновений издавали звуки весьма ладные и мелодичные – прямо-таки песня души, а демонам такие вольности не дозволены.
Что до самой Авроры, то она была так взволнована своим новым заданием, что остальные мысли в ее сознании никак не могли обрести ясную форму. Визит на Землю! Даже в самой смелой своей фантазии она не осмеливалась помыслить о подобном. А тут еще и платье. Ей-то уже казалось, что никогда она не накинет на свои плечи одежды. От волнения даже пальцы дрожали, путаясь в бесконечных тесёмках корсета, а тут еще несколько юбок. В общем, просить Асмодея затянуть корсет, девушка так и не решилась. Видано ли дело поручить обязанности гувернантки столь собственному хозяину-демону, а потому решила оставить все как есть. Едва ли кто-то решится ее раздеть!
За годы в Аду Аврора уже успела позабыть ощущение и тяжесть одежды, сковывающей движения, а потому в платье, которое будто по волшебству сузилось до ее размера, чувствовала себя как в тюрьме. Накинув на плечи белый плащ, подбитый мехом, который прекрасно оттенял зелень наряда, она заплела волосы в тугую косу и, наконец, решила показаться своему повелителю.
