— А дальше, — Катя вздохнула, — созналась. Согрешила, говорю, дала ему. Она говорит: ну, ты девочка большая, взрослая, я тебе не нянька. Сама думай, кому даешь… Говорит, если аспирант, значит, человек серьезный, надежный должен быть… Короче, смотри сама.
— И ты посмотрела.
— Ага, — Катя так доверчиво положила голову на мое плечо, что я умилился, а она еще добавила простодушной милоты, сказав:
— Ну что, давай?.. Не могу ждать больше! Уже протекла вся.
— Давай.
Не сходя с места, я протянул руку и повернул барашек замка…
…Уже говорил и, должно быть, не устану повторять: при самой неброской внешности Кате Бог послал счастливый дар в высшей степени обладать тонким волшебством, именуемым женственностью. Эта магия превращает обычных девушек и женщин в живые магниты, влекущие к себе мужские взгляды и… и понятно, какие еще мужские детали. Признаюсь, было невыразимо приятно сознавать, что такое очаровательное чудо вдруг досталось мне. Слетело свыше вроде лепестка яблони… Сознавая это, я и кончил в Катю как из гидравлической пушки, на несколько секунд отключившись от мира.
Вернувшись, обнаружил, что лежим мы на боку в тесную обнимку, укутавшись одеялом, и так нам тепло, так хорошо… Все точно так, как мечталось Кате, и вот мечты сбываются!
— Катерина, — сказал я, заметив, что вид у моей феи сладко-сонный и немного потешный. — Ты, значит, остаешься на ночь?
— М-м… — промурлыкала она, обворожительно жмурясь и потягиваясь.
— Тогда давай поспи, посмотри хорошие сны, а у меня одно дело есть с соседом по блоку. Надо порешать. Жди меня, и я вернусь!
Улыбаясь с закрытыми глазами, Катя проворковала что-то вовсе неразборчиво и вмиг заснула. Я встал, оделся, постарался ее укутать поуютнее. Взял коньяк, фрукты, стукнул в дверь к соседу:
— Ну, Петроград, теперь-то можно?
— Теперь можно, — рассмеялся Петя, собирая книги с журналами…
Через минуту мы уже замахнули по первой рюмке. Напиток!.. Амброзия, боги на Олимпе обзавидуются. Я по максимуму просмаковал послевкусие, Петя тоже был впечатлен, о чем мне и поведал. Я подмигнул:
— Говорил тебе, благодарить будешь! Ну, давай повторим… Кстати, что-то я Антоныча давно не вижу. Куда он делся?
Так я постепенно хотел вывести приятеля на разговор о разных соседях по общаге.
— Да он ведь к супруге съехал. Где-то на Таганке, — сказал Петя, жуя зеленое яблоко. — Но здесь номер за собой оставил. Платит за него.
— Ты смотри! Надо же…
— У богатых свои повадки, — тонко ухмыльнулся Волков…
…Через полчаса мне пришлось признать, что план не оправдал себя. Я-то был как огурчик, а Петя назюзился, осовел, стал явно тяготеть «в люльку». К психологическому анализу оказался непригоден. Развезло, говоря попросту.
Я, впрочем, досадовать не стал. Первый блин комом — нормальная жизненная ситуация. Будут второй и третий. Коньячные эндорфины прекрасно разогрели меня, вдохновили, можно сказать. И я с удовольствием отметил, что еще на пару рюмок на двоих в бутылке есть… А потом меня ждет Катя на всю ночь.
— Давай, Петропавловск, вонзим еще по одной!
— Мне последнюю… — с трудом проворочал языком Петя. — И я того… на боковую. А ты уж финишируй сам…
От таких слов я еще больше воспрянул духом.
— Как скажешь, дружище! Но эту порцию под звон бокалов, святое дело.
И мы дружно выпили. Не успел я продышаться роскошным жарким амбре, как в дверь довольно деликатно постучали.
— Открою, — сказал я.
Стук повторился, но я уже был у двери.
— Иду! — и распахнул ее…
ГЛАВА 11
Вот это сюрприз!..
Радостно улыбаясь, передо мной стояли мама с сестрой. В руках объемистые сумки и пакеты.
— Привет! — воскликнула Юля.
Юля — это понятно сестра, она младше меня на шесть лет. А маму зовут Алевтина Ивановна. Ей сорок девять.
— О, здравствуйте! Заходите, заходите!..
Я стал сама предупредительность и обходительность — а в недрах сознания мысли понеслись лихорадочно: что делать⁈ Бухой сосед… Голая девка… Это аспирант Зимин так покоряет научные просторы и вершины… Ага…
Ладно! Хороших решений нет. Принимаем лучшее из худших.
— Мам, вы извините… Пока вот пройдите в эту комнату.
Мамины глаза немедленно округлились:
— В какую?
— Да вот, в соседнюю. У меня… ну, у меня гостья. Есть. Я ее сейчас вежливо попрошу на выход, и зайдем ко мне.
В мамином взгляде осознание происходящего сплелось с нарочито-педагогическим вызовом:
— То есть? Юра, я не очень понимаю…
Разъяснил не я, а Петя. Пошатываясь, он возник в прихожей:
— З-здравствуйте… Очень приятно познакомиться…
— Да, мам, — подхватил я, — и ты, Юль, тоже… Познакомьтесь! Это Петр Волков, мой коллега. Сдал кандидатский минимум по философии, — вдохновенно соврал я. — Серьезное достижение! Отметили.
Петя хоть и бухой, а смекнул, как надо действовать.
— Д-да! — подтверждающе мотнул он головой, но от этого движения малость потерял равновесие, взмахнул рукой…
И нечаянно ткнул ей в мою дверь, которую я не запирал.
От толчка дверь открылась…
Как нарочно рядом оказалась не Юля, а мама, интерьер моей комнаты возник перед ее взором. И перед моим тоже.