Я узнал, что сей странный персонаж — своего рода легенда «Останкино». По словам собеседника, в детстве каким-то образом мальчик Ваня Кулебякин снялся в эпизоде знаменитого фильма «Тени исчезают в полдень». И заболел кинематографом. Мечтал и мечтал сниматься в кино… но не срослось, Бог весть почему. Тогда он, уже в перестроечные и постперестроечные годы тоже неведомым путем проник на телевидение, резко переквалифицировавшись. Теперь он позиционировал себя как экстрасенс и колдун, причем со специализацией «управление погодой». Якобы может разгонять облака, вызывать дожди, метели… Однажды снялся в какой-то из программ Дмитрия Диброва — и с тех пор шатается по коридорам телецентра, причем относятся к нему здесь как к безвредному домовому. Типа — ну раз уж есть, пусть будет…
— Шарлатан, конечно. Диброва совсем достал до печенок. Но как-то привыкли к нему все… Можно сказать, вроде талисмана.
«Валентино» увлекся, готов был говорить и говорить, но тут слава Богу, Марусев с Викой разобрались в своих записях.
— Все, начинаем! — воскликнул ведущий. — Кто у нас на очереди?
— Пожарные и «Скорая помощь», — произнес голос пространства.
— Приступаем! Массовка, внимание!
— Тихо, — прервал я балабола, и тот заткнулся.
— Запись, — разнеслось сверху.
— Здравствуйте… дорогие зрители!.. — заголосил ведущий.
И вторая передача покатилась по колее. Здесь участвовали уже вполне взрослые люди «благородных профессий», как определил Марусев, «наши спасители». Сотрудники каких-то из множества пожарных команд и станций «Скорой»… Неожиданно смотреть состязание взрослых оказалось в чем-то потешнее, чем детей. Вот как пожарные могли передать друг другу слово «вдохновение»?.. Да так, что получилось у них «облегчение».
Студия взорвалась хохотом, и сам Марусев не удержался от улыбки, сделав рукой жест, который можно было перевести как: «Ничего, потом вырежем!..»
Между прочим, эскулапы «вдохновение» превратили в «пафос». Гм?.. Какая-то логика в том есть, что да, то да. Но все же ход мысли причудливый. С моей, по крайней мере, точки зрения.
Ну и, собственно, ничего больше интересного, занятного на последующих съемках не было. К концу четвертой передачи заметно подустала массовка: все-таки несколько часов на жестких сиденьях, в жарком свете софитов… Задницы сплющились, лица осунулись. Я прямо увидел это по лицу все того же соседушки моего. Он еще и взялся потихоньку ныть:
— Вот черт! Так и опоздаешь… Я еще подрядился сегодня… Хотел на «Сам себе режиссер» и на «Тему» успеть! Теперь не знаю, успею ли… Вечно у Марусева так!
Меня, признаться, так и подмывало спросить: «А какой тебе от этого профит?..» Но не спросил, конечно, В конце концов, какое мне до этого дело!
Программы «Сам себе режиссер» (ведущий Алексей Лысенков) и «Тема» (Юлий Гусман) были страшно популярны, хотя по содержанию и целевой аудитории были разнесены как Северный полюс и Южный. Но, выходит, массовка там одна и та же. Да и что удивительного?.. Носятся из студии в студию…
— Стоп! — наконец-то выкрикнул Марусев по завершении четвертой съемки. — Снято! Массовка, всем спасибо! Можете идти. Осторожнее там, не свалитесь! Только этого мне не хватало…
Зал сразу наполнился топотом, гомоном, пересмешками… Я увидел, как Инна что-то напористо, даже ожесточенно вталдычивает Семену, а тот, как всегда, в распрекрасном настроении. Ирина мельком оглянулась на меня, но промолчала. А Вадим мне показался сдержанно-недовольным.
— Как тебе? — спросил я.
— Да ну! — отмахнулся он. — Хрень. Но что ж: сходил, посмотрел, и на том спасибо. Какой-никакой жизненный опыт! Из всего надо постараться сделать выводы…
Я про выводы спрашивать не стал.
— Ну что, на выход? — прогремел Семен, сияя. — Девушки, как вам это шоу⁈
Что ему ответили Ира с Таней, мне было неинтересно, я вновь вернулся мыслью к главному. Да! Приеду в общагу, еще надо будет обдумать тему.
Собственно, я уже начал думать. Шел по сумеречному коридору, куда приоткрытые двери студий изредка бросали яркие снопы света. И увидел, как одна из таких дверей вдруг открылась. Вышли оттуда две женщины, оживленно беседуя.
Одна — невысокая, абсолютно никакая. Другая повыше, статная, мягко-вальяжная в движениях блондинка…
— Шура, — говорила она льющимся, певучим голосом этой мышке, — ты пойми: зрителя нужно поймать, удержать и не отпускать…
— Да это понятно, Лилия Кирилловна! — пискляво отвечала Шура. — Меня другое волнует…
Гм! Лилия Кирилловна, значит.
Вот бывают женщины, овеянные аурой даже не сексапильности, нет. К ним это слово не подходит. Хотя они, безусловно, красивы. Как минимум, миловидны. И фигуры у них женственные, эротичные, со всеми полагающимися выпуклостями и округлостями. Но это не главное! В них есть нечто тоньше, изящнее, таинственнее, что ли. Шарм. Очарование. Как будто они вестницы неведомого, волшебного мира, о чем и сами могут не догадываться…
Вот это я почуял в Лилии Кирилловне, возникшей ниоткуда, исчезнувшей в никуда. Странно устроена жизнь! Зачем мне эта встреча?..