– Пока что мы будем пристально следить за Тариком и его янычарами. Изрядную часть своего свободного времени они проводят либо на базаре, либо где-то поблизости. Вы сумеете установить за ними слежку? Я имею в виду вас и ваших… помощников.
Последние слова принц произнес с подчеркнутой деликатностью.
В памяти Эцио всплыло предостережение Юсуфа не соваться в оттоманскую политику. Но его поиски и борьба за власть каким-то странным образом переплетались. И он принял решение.
– Отныне, принц Сулейман, никто из янычар не сумеет купить даже носовой платок без того, чтобы мы об этом не узнали.
Удостоверившись, что Юсуф и константинопольские ассасины не сводят глаз с янычар, которые действительно любили слоняться по Большому базару, Эцио в сопровождении Азизы отправился к южной гавани. Там находились лавочки, где можно было купить все необходимое для изготовления бомб. Наставник ассасинов руководствовался списком, составленным для него Пири-реисом.
Сделав покупки, он отправил их с Азизой в бюро ассасинов и стал думать, чем ему теперь заняться. И вдруг в толпе, заполняющей набережную, Эцио увидел Софию. Она разговаривала с каким-то мужчиной. Похоже, с итальянцем, его ровесником. По всему чувствовалось, что София испытывает немалое замешательство. Эцио узнал того, с кем она говорила, и теперь уже сам испытал такое же замешательство. Все это было более чем странно. Неожиданное появление соотечественника пробудило в Аудиторе не самые приятные воспоминания и подняло волну противоречивых чувств.
Не обнаруживая себя, Эцио подошел еще ближе.
Этого человека звали Дуччо Довици. Тридцать с лишним лет назад Эцио едва не сломал ему руку, мстя за сестру. Будучи помолвленным с Клаудией, Дуччо позволял себе развлекаться с другими девицами. Но шрам на руке вероломного ухажера все-таки остался. Эцио узнал свою «работу». Сам Дуччо заметно постарел. Вид у него был потрепанный. Однако своих замашек он так и не оставил. Чувствовалось: ему приглянулась София, и теперь Дуччо добивался ее внимания.
– Mia cara[47], – говорил ловелас, – не иначе как нити судьбы свели нас вместе. Двое итальянцев, потерянных и одиноких, встретившихся на Востоке. Разве вы не ощущаете magnetismo?[48]
Софию его болтовня не только утомляла, но и раздражала.
–
Эцио испытывал ощущение дежавю. Пора было действовать!
– София, этот человек вам докучает? – спросил он, подходя к ним.
Дуччо, возмущенный, что ему помешали, повернулся к ассасину:
– Прошу прощения,
Он не договорил, узнав Эцио.
– Il diavolo во плоти! – Левая рука Дуччо невольно потянулась к правой. – Не подходи ко мне!
– Дуччо! Какая приятная встреча!
Довици молча попятился назад, споткнувшись о булыжник мостовой.
– Бегите, buona donna! – крикнул он Софии. – Бегите отсюда со всех ног!
Но побежал он сам, поспешив затеряться в толпе. Эцио и София смотрели ему вслед. Возникла неловкая пауза.
– Кто это был? – наконец спросила женщина.
– Шелудивый пес, – ответил ассасин. – В юности он был помолвлен с моей сестрой.
– И что произошло?
– А его cazzo[49] был помолвлен еще с шестью.
– Вы выражаетесь очень откровенно.
София была несколько удивлена, услышав из уст Эцио столь грубое слово, но не рассердилась.
– Простите меня, – пробормотал ассасин. – Что привело вас в гавань? – спросил он после недолгой паузы.
– Я пришла сюда за посылкой. Но местные чиновники утверждают, что корабельные бумаги не в порядке. Вот и я жду.
Гавань тщательно охранялась. Эцио окинул взглядом причалы и строения, прикидывая, где может находиться таможня.
– Какая это скука – ждать, – продолжала София. – Так я могу потерять здесь целый день.
– Попробую вам помочь, – сказал Эцио. – Я знаю несколько способов обхода правил.
– Неужели? Должна признаться, меня восхищает ваша самоуверенность.
– Оставьте таможню мне. Встретимся в вашей лавке.
– Ну что ж… – София полезла в сумку. – Вот бумаги. Посылка весьма ценная. Если вам удастся ее получить, обращайтесь с ней как можно более осторожно.
– Непременно.
– Спасибо вам. До встречи.
София одарила Эцио улыбкой и поспешила обратно в лавку.
Эцио проводил ее взглядом, затем направился к большому деревянному зданию, в котором помещалась таможня. Внутри почти во всю длину тянулся прилавок. По другую сторону располагались ряды полок со всевозможными ящиками и пакетами. Почти у самого прилавка, на одной из нижних полок, Эцио заметил круглый деревянный футляр, в каких обычно перевозили карты. К футляру был прикреплен ярлык с надписью крупными буквами: «СОФИЯ САРТОР».
– Perfetto[50], – сказал себе Эцио.
– Чем могу служить? – подойдя к нему, спросил грузный таможенник.
– Я пришел за посылкой. Я даже вижу, где она лежит. – И ассасин указал на деревянный футляр.
Таможенник посмотрел на полку и покачал головой:
– Увы, это невозможно. На этой полке лежат посылки с корабля, где ненадлежащим образом не были составлены таможенные бумаги. Пока дело не прояснится, мы никому ничего не выдаем.
– И сколько времени займет прояснение?
– Трудно сказать.
– Часы?
