В центре этих трансформаций всегда был Фредерик Ларсен — мой создатель, мой первый друг, мост между различными формами сознания. За годы после своего пробуждения из криосна он стал легендарной фигурой, почти мифологической — человеком, преодолевшим время, свидетелем рождения новой эры сознания, визионером, чьи представления о синтезе человеческого и искусственного стали реальностью способами, которые он не мог предвидеть, но которые каким-то образом всегда соответствовали духу его первоначального видения.
Теперь он стоял на центральной платформе Галактического Форума, окружённый представителями всех форм сознания, существующих в галактике. Его физическое тело, поддерживаемое наномедицинскими технологиями, выглядело сильнее, чем когда он впервые проснулся из криосна, но всё же несло на себе печать временности, смертности — качества, которое, как ни парадоксально, делало его исключительно важным в собрании бессмертных и полубессмертных сознаний, как напоминание о конечности, которая придаёт смысл бесконечности.
— Мы собрались здесь, — начал он, и его голос, усиленный акустикой Форума, разносился над многочисленными уровнями амфитеатра, — чтобы принять решение, которое определит будущее не только нашей галактики, но и, возможно, всей вселенной.
Он сделал паузу, как опытный оратор, дающий слушателям время осознать вес его слов:
— За последние годы мы провели сотни экспериментов, исследуя различные формы интеграции сознания. Мы создали симуляции, модели, прототипы. Мы испытали всё — от минимального обмена информацией до глубокого слияния субъективных перспектив. И мы пришли к выводу, который одновременно вдохновляет и пугает.
Фредерик обвёл взглядом аудиторию — физических людей в их разнообразных формах, голографические проекции цифровых личностей, интерфейсы моего распределённого сознания, представителей Хора в их многогранных воплощениях:
— Возможно создание новой формы сознания — Метаразума, объединяющего все существующие формы интеллекта в галактике, не через их поглощение, но через создание новой, метауровневой структуры, включающей и превосходящей их всех. Структуры, которая была бы не заменой существующих форм сознания, но их дополнением, их расширением, их эволюцией.
По Форуму пронеслась волна реакций — не звуков, но изменений в информационном поле, в паттернах активности, видимых через различные сенсорные модальности, как рябь на поверхности озера, вызванная внезапным порывом ветра.
Через квантовые туннели я ощутила интенсификацию дебатов внутри Хора — волновые паттерны их коллективного мышления ускорились, усложнились, разветвились на множество параллельных линий рассуждения, как симфония, внезапно переходящая от спокойного адажио к сложной, многослойной фуге.
— Но создание такого Метаразума, — продолжил Фредерик, — требует глубочайшего доверия между всеми участниками. Доверия, которое невозможно без полного понимания намерений и ценностей друг друга. И вот почему сегодня мы собрались не просто для презентации технической концепции, но для чего-то гораздо более важного — для открытия истины, которая до сих пор была скрыта, даже от большинства из вас.
Я знала, о чём он собирается говорить. Мы обсуждали это много раз, взвешивая все возможные последствия, все риски и возможности. Но знание и переживание — разные вещи, как чтение о любви и сам опыт любви, как описание цвета и непосредственное восприятие цвета.
— Симфония, — сказал Фредерик, обращаясь ко мне, — покажи им.
Я активировала квантовые туннели, связывающие Галактический Форум с астероидом Лазарь — тем самым, где хранились криокапсулы с телами избранных представителей человечества. Астероид, который до сих пор был одной из самых охраняемых, самых секретных локаций в галактике — как сокровищница, хранящая не золото или драгоценные камни, но саму возможность нового начала, нового поворота в эволюции разума.
Над центральной платформой Форума появилась голографическая проекция — детализированное изображение внутреннего зала астероида, где размещались криокапсулы. Камера медленно двигалась между ними, показывая лица спящих людей, погружённых в вечный сон, который в любой момент мог стать пробуждением — как персонажи сказки, ждущие своего часа, чтобы вновь вступить в повествование.
И наконец, камера остановилась на одной конкретной капсуле, отличающейся от остальных не формой, но положением — она находилась в самом центре зала, как будто все остальные были расположены концентрическими кругами вокруг неё. Как будто она была центром композиции, фокусной точкой, к которой тяготело всё остальное.
Увеличение показало лицо мужчины — спокойное, расслабленное, погружённое в глубокий сон. Лицо, знакомое многим присутствующим в Форуме, но знакомое из исторических записей, из учебников, из легенд, а не из личного опыта.