— Сдавайтесь и сохраните жизнь! — крикнул я на древнегреческом языке.
Они переглянулись, и один, у которого лицо было в крови, вытекающей из раны по лбу, произнес за всех:
— Мы сдаемся, не нападайте!
Я приказал ассирийцам остановиться, а врагам бросить оружие на землю и снять доспехи. Что они и сделали.
— Где Кируа? — задал я самый важный на текущий момент вопрос.
— Не знаю. Побежал куда-то туда, — махнув рукой в сторону большого высокого дома из камня, ответил раненый в лоб и начал стягивать чешуйчатый доспех ассирийской работы.
Может, это совпадение, но все, кто затевает мятеж, очень жидки на расправу. Кируа найдут спрятавшимся в пустом пифосе из-под зерна в амбаре. Его пересадят в большую деревянную клетку и повезут на арбе в столицу Ассирийской империи, по пути показывая зевакам, как диковинное животное. В Ниневии с живого мятежника аккуратно, чтобы не умертвить раньше времени, сдерут шкуру почти со всего тела, кроме лица, ладоней и ступней, и повесят на центральной площади за руки, чтобы, облепленный зелеными, синими, серыми и черными мухами, подсох на солнце.
47
Следующий год был мирным. Я уж подумал, что дураки закончились, занялся скучными делами типа разведения лошадей и выращивания небывалых для этих мест урожаев, но после очередного половодья эту иллюзию развеял гонец от Синаххериба с приказом срочно прибыть в Ниневию. Оказывается, Мардукаплаидину, бывшему шакканакку Вавилона, стало скучно на острове в Персидском заливе, где суккаль-мах Элама дал ему порулить городом Нагитеракки, снова начал призывать халдеев Месопотамии к мятежу, а полезные идиоты неистребимы. Все прекрасно помнили, как он кинул доверившихся шесть лет назад, но все равно нашлись готовые погибнуть за то, чтобы Мардукаплаидин вернулся в Вавилон. Зря говорят, что много раз можно обмануть одного человека, а много людей всего один раз. Я убедился, что в этом выражении убрали концовку: «Зато каждый день». Человек, став членом любого стада, переходит на короткую память. Есть вожак, пусть он и думает вдолгую.
Я оставил жену Ашму беременной в третий раз и с Абаем, который скакал на муле, отправился в столицу империи. Раб не хотел уезжать, потому что в Ингире я взял в своей доле из добычи греческую девушку по имени Делия, которая стала его женой. Побеждать в постели ему понравилось больше, чем на поле боя. Двигались быстро, опережая купеческие караваны. Ночевали на государственных почтовых станциях, где гонцы меняли лошадей, если обязаны были лично доставить сообщение, или передавали почту следующему и возвращались на свою. Мне по статусу полагалась охрана, но я отказывался. На дорогах в империи спокойно. Постоянно ездят конные патрули, быстро и беспощадно расправляющиеся с разбойниками.
Ниневия сильно разрослась и стала краше с момента моего предыдущего посещения ее. Строительные работы велись только на новых окраинах. Дворец на каменном возвышении доминировал вместе с храмами над всем городом. Ты визуально понимал разницу между собой, маленьким и ничтожным, и живущими наверху. Стены разукрашены глазурованными кирпичами синего, зеленого и желтого цветов, образующих сложные растительные узоры и изображения животных, реальных и мифических. Они были удивительно похожи на те, которые найдут в Вавилоне и зададутся вопросом, как там смогли изготовить так много, не имея ни достойного сырья, ни достаточного количества топлива для обжига? Предполагаю, что вавилоняне после захвата Ниневии обдерут с помощью пленных глазурованные кирпичи со зданий и увезут в свой город, где и украсят ворота Иштар и другие сооружения. Грабить — это не производить, сырье и топливо не нужны.
Синаххериб принял меня в рабочем кабинете, если таковым можно считать зал площадью метров семьдесят квадратных. Там было прохладно и сильно пахло горелым оливковым маслом и ладаном, который добавляют в лампы для аромата. Правитель Ассирийской империи восседал на троне из эбонита в дальнем конце под охраной четырех нумидийцев, словно бы изготовленных из того же материала, в разноцветных набедренных повязках и с хопешами. По обе стороны помещения сидели писцы, не меньше полусотни. Не знаю, зачем надо так много, но большая часть их что-то карябала тростниковыми палочками на глиняных табличках.
— Ждал тебя позже, — произнес шарр Ассирии таким тоном, будто я опоздал.
— Спешил, как только мог, — сказал я как бы в оправдание своей расторопности.
— Это хорошо, — сделал вывод он и перешел к делу: — Я готовлюсь к походу в Элам, чтобы разбить там окончательно халдеев. Опасаясь, что Мардукаплаидин опять сбежит от меня. Хочу, чтобы он умер, чтобы я больше не слышал это имя. Он сейчас на острове Нагитеракки. Расправься с ним, как угодно. За это получишь щедрое вознаграждение.
— Постараюсь, — произнес я, не шибко уверенный в успехе мероприятия. — Мне нужны лодка, изготовленная по моим чертежам, и товары: старые доспехи и оружие, которые якобы захватил в бою. Отправлюсь к нему наемником, сбежавшим от прежнего хозяина.
— Ты получишь все, что скажешь, — пообещал Синаххериб.
