— Стоит ли умирать за того, кто подло бросил вас погибать⁈ — произнес я на эламском языке. — Я гарантирую вам жизнь.
Воины покосились на стоявшего в центре первой шеренги пожилого мужчину с наполовину седой бородой, облаченного в позолоченный шлем и чешуйчатый доспех, молча предлагая ему принять верное решение. Умирать им явно не хотелось. К тому времени по бокам от меня и позади собралось много всадников. Силы были явно не равны.
— Ты кто такой? — задал он вопрос.
— Начальник конницы, — ответил я.
— Я Хумбанундаш, командир личной охраны Хумбаннимена, — представился он и огласил: — Мы сдаемся тебе.
Их заставили сдать оружие, после чего, окруженных со всех сторон всадниками, повели к Синаххерибу, который восседал на колеснице на том же месте, что и в начале сражения. Может быть, прокатился в сторону нашего лагеря и вернулся, когда понял, что победил. Позади меня скакал мой сын Табарна. В начале сражения он стоял в задней шеренге под присмотром двух опытных воинов. Вечером они расскажут мне, как он вел себя в бою, и я сделаю вывод, стоит ли ему делать военную карьеру или заняться разведением лошадей?
По пути встретили колесницу с туртаном Шамсуилу.
— Это пленные? — задал он вопрос, как будто ответов было больше одного.
— Да, личная охрана Хумбаннимена, — ответил я.
— Убейте их! — злобно приказал он.
— Я обещал им жизнь, — проинформировал его и, не удержавшись, подколол: — Твой хитрый план опять сработал. Стоило тебе трусливо сбежать с поля боя, как мы выиграли.
Туртан Шамсуилу скривил рожу и толкнул кулаком возницу в спину, чтобы ехал дальше.
Мы доехали до Синаххериба, окруженного со всех сторон тяжелыми пехотинцами, где я доложил:
— Ты опять выиграл сражение, мой повелитель. В нем погибло много воинов, поэтому я привел тебе пополнение. Это отборные телохранители суккаль-маха. Они будут верно служить тебе, если сохранишь им жизнь, как я пообещал.
— Сегодня я не могу отказать тебе ни в чем, — как-то кисловато произнес шарр Ассирии, после чего спросил: — Почему ты медлил с атакой?
— Раньше не было возможности. Коннице нужен простор и отсутствие препятствий. Я ждал, когда она появится, был уверен, что у туртана Шамсуилу опять какой-то хитрый план, о котором он забыл уведомить меня. Я дождался, когда он трусливо сбежал с поля боя, выманив врагов с холма, что я предлагал сделать с самого начала, чтобы не потерять так много воинов, — сказал ему.
— Он не нравится тебе, — сделал вывод Синаххериб.
— Туртан не девица, чтобы нравиться. Он обязан побеждать с минимальными потерями, — сказал я и добавил, перефразировав царя Пирра: — Еще одно сражение под командованием этого великого полководца — и ты останешься без армии. Лучше верни Ашшурдана.
— Можешь идти, — произнес правитель Ассирийской империи, услышавший не то, что хотел.
Судя по взглядам холуев, стоявших рядом с колесницей, из списка фаворитов я вычеркнут надолго. Оно и к лучшему. Устал уже от походов, сражений и хвастливых дураков-командиров.
58
Ассирийская армия отправилась приводить к покорности взбрыкнувшие восточные провинции, прельщенные сладкими речами суккаль-маха Хумбаннимена. Отряд из Бит-Агуши под моим командованием был назначен сопроводить в Ниневию Набушумишкуна, старшего сына Мардукаплаиддина, бывшего шакканакку Вавилона, убитого мной на реке Керхе. Его на всякий случай возил в своем обозе новый правитель Элама. Только непонятно, на какой именно. Набушумишкун — дебил в прямом смысле слова. Умственное развитие где-то на уровне трехлетнего ребенка, хотя ему уже за сорок. Речь рваная, несвязная. Хорошо знает два слова: «хочу» и «дай». При этом великолепно рисует, подмечая мельчайшие детали, на которые я не обращал внимания. Как только выпадает возможность, твердым камешком на стене из глинобитного кирпича или палочкой прямо на земле за несколько минут изображает какое-нибудь животное или даже целую стаю, причем некоторых в движении. Больше всего любит кошек, которые в Вавилоне в особой чести. Еще обожает заниматься сексом. Говорят, отец держал для него целый гарем. У нас с этим напряг, поэтому время от времени дебил ходил и гудел, как озабоченный бык. На счастье Набушумишкуна, он не понимал, куда и зачем его везли в тряской колеснице, не догадывался, что впереди ждет тесная деревянная клетка, выставленная у главных городских ворот Ниневии, недавно освободившаяся после смерти очередного вавилонского шакканакку.
После доставки важного пленника мы двинулись домой по суше. Темп держали высокий. Где была возможность, перемещались весь световой день, дважды заночевав в открытом поле. Мы не купеческий караван, хотя и обременены трофеями, в основном доспехами и оружием, собранными после сражения, поэтому нападения разбойников не боимся. Со мной обращаются, как с пострадавшим, предполагая, что тяжело переживаю немилость шарра Ассирии. Переубеждать их даже не пытался, иначе пришьют крамолу. Для них Синаххериб — живой бог, а боги не какают, поэтому с годами в них накапливается много говна, к которому надо относиться с пониманием и терпением.
