Впереди уже видны темные высокие силуэты башен и стен Вавилона, на которых стоят часовые. Я наведывался к ним три ночи назад, чтобы прикинуть другие варианты захвата города. Воинов на постах много и службу несут хорошо. Они знают, что пощады не будет, что придется сполна заплатить за многомесячную осаду. Людям помогают собаки на тех башнях и куртинах, на которые наиболее вероятно нападение. На остальных караульных меньше, а сторожевых животных и вовсе нет. Наверняка они слышат плеск воды и скрип весел, но шум не поднимают. Ночью по реке плавают только вавилоняне и их союзники, покидающие город или привозящие снабжение.
Мы сворачиваем в канал Арахту, который делит город на Восточную и Западную части. В первой живут богачи, во второй — неудачники. Их соединяет мост из достатка в нищету и наоборот, который и является нашим пунктом назначения. Точнее, не он сам, а ворота, ведущие в богатую часть города. Именно там по легенде живет покупатель на товар, который мы привезли. По моей тихой команде гребцы всех трех галер убирают весла внутрь, а рулевые поворачивают к берегу, на который мы и выскакиваем носами, остановившись рядышком. Кстати, рулевыми веслами управляют профессионалы. Быстро обучить этому воинов не получилось, поэтому наняли с купеческих судов, пообещав им вдвое меньше. Особо рисковать им не придется, только быстро добраться на лодках, которые тащим на бакштовах, до берега выше города, сообщить отрядам на других судах, что пора выдвигаться. Разве что шальную стрелу поймают, но такие неудачники в рулевых долго не служат.
Экипаж моей галеры оборудует трап с носа на склон берега под крепостной стеной, благодаря чему наклон минимальный. Я спускаюсь по нему в сопровождении двух опытных воинов. Мы в обычных войлочных серых шапках и темных шерстяных конасах, под которыми доспехи. Из оружия только кинжалы. Мы мирные купцы-контрабандисты, способные постоять за себя, но не пираты.
Я подхожу к мосту. У берега он каменный с деревянными перилами, в которых широкий просвет у стены, чтобы можно было пройти к воде с двумя ведрами или спуститься с лошадью, напоить ее. Ворота приоткрыты и снаружи пять воинов, щиты и копья которых стоят прислоненные к стене.
Я здороваюсь с ними, спрашиваю:
— Кто сейчас старший, Ишкунея или Адаятуму?
Перед прибытием в Сиппару я дотошно расспросил купцов, которые возили грузы в Вавилон, как проходил процесс прибытия в город, выгрузки, продажи товаров.
Поздоровавшись хором, один из караульных, наверное, старший, отвечает:
— Ишкунея.
— Передайте ему, чтобы позвал купца Шамашхазира. Мы привезли ему чечевицу из Халеба, — требую я.
Тот, что ответил на мой вопрос, говорит стоявшему справа от него, ближе к воротам:
— Сходи.
— Мы начнем выгружаться? — задаю я вопрос и, не дожидаясь ответа, командую своим людям: — Несите сюда, — а потом спрашиваю у караульных: — Как у вас тут дела? Выстоите до холодов?
— Запросто! — самоуверенно отвечает старший караула. — Нам не впервой воевать с трусливыми ассирийцами!
— Их намного больше, чем вас, — как бы с горечью произношу я.
— Ничего, справимся! — поддерживает другой караульный.
В это время по проходу между стеной и перилами заходят один за другим люди с галер, которые несут по двое большие плетеные корзины, закрытые сверху материей. Внутри оружие и доспехи. Я со своим сопровождающими перемещаюсь в сторону, чтобы не мешать им, и оказываемся рядом с караульными.
— Вы победите! — уверенно заявляю я и заодно даю своим подчиненным команду начинать.
Выхватив кинжал из ножен, втыкаю его через густую черную бороду в шею под подбородком старшему этой группы караульных, который вскрикивает от удивления и боли, а потом издает булькающий звук и, когда я выдергиваю оружие, плавно оседает, придерживаемый моей левой рукой. Рядом хрипят трое его сослуживцев. Никто из них не заорал, не поднял тревогу. Хорошее начало хорошо продуманной операции.
Ко мне подносят одну из корзин. Достаю и сразу надеваю шлем, потом беру саблю без ножен и щит. Рядом вооружаются остальные, вышедшие на мост. После чего на него приходят другие воины в полном снаряжении.
— Плывите, — приказываю я рулевым, перебравшимся в лодки, которые на бакштове у галер.
Мы идем по длинному тоннелю к воротам на противоположной стороне его, открытым нараспашку. Слева от них горит факел, освещает участок у входа. Там появляется караульный, которого посылали к Ишкунее. Зайдя со света в темноту, он не сразу понимает, кто идет навстречу, собирается что-то сказать — и после взмаха сабли на землю падает сперва голова в шлеме, громко звякнув, а потом глухо — тело.
