Киммерийцы уверены, что место для сражения выбрали они. Грабили себе ассирийскую провинцию Табал — и вдруг увидели вражеский конный разъезд, трусливо поскакавший прочь, наткнувшись на них. Кочевники погнались и обнаружили ассирийскую армию, которая стояла в удобной, по их мнению, равнине неподалеку от города Хубишна. В этих краях мало сравнительно ровных безлесных участков, пригодных для маневров больших кавалерийских масс. То, что мы ждем их уже четыре дня, в течение которых основательно подготовили рельеф, им и в голову не пришло. Они ведь не занимаются такой ерундой. Где столкнулись, там и сразились. Через день на противоположном конце долины собрались все их отряды, готовясь дать генеральное сражение, после которого продолжат спокойно и безнаказанно грабить провинцию, как это было во Фригии и Урарту.
Ассирийская армия расположилась на пологом склоне. Впереди от одного поросшего лесом края равнины до другого стояла фаланга в восемь шеренг из тяжелых пехотинцев. За ними и чуть выше — лучники за сплетенными из тростника, высокими щитами с загнутым назад верхом и амбразурой для ведения стрельбы. Еще выше, метров через триста, стояли колесницы Ашшурахаиддина и его приближенных, прикрытые тяжелыми пехотинцами из личной охраны, а правее, возле опушки леса, покрывавшего склон холма — около пяти сотен всадников во главе со мной. Остальные прятались между деревьями, ожидая сигнал к атаке. Пусть враг думает, что у нас мало конницы.
Сражение началось рано утром, по холодку. Киммерийцы плотной толпой поскакали трусцой в атаку, держа наготове небольшие составные луки. Одеты в кожаные куртки с длинными рукавами и штаны. Примерно у каждого седьмого-восьмого чешуйчатый доспех, трофейный. На голове у кого металлический шлем, островерхий или конический, тоже добытый в бою, у кого высокая кожаная шапка-колпак. За спиной круглый щит из кожи, натянутой на каркас из лозы. Седла простенькие, без лук и рога, ни ни стремян, ни шпор, ни доспехов на лошадях, мелковатых, сухих. Из оружия еще кинжал или булава. Несколько вооружены копьями, но это явно не киммерийцы, а примкнувшие к ним представители других этносов.
Перед ними была идеальная цель — ровные неподвижные шеренги пехотинцев. Где-то с середины долины киммерийцы начали набирать скорость, громко орать, свистеть — пытались перекинуть свой страх врагам. Когда приблизились на дистанцию выстрела и полетели первые стрелы, пехотинцы по команде закрылись щитами не только спереди, но и сверху, образовав вариант «черепахи», которому я их научил на лугу возле Аданы. Стрелы, выпущенные по навесной траектории, втыкались в щиты, почти не нанося ущерба. Кочевники приблизились, чтобы выцеливать по прямой — и их лошади начали падать, попадая ногами в ямки, нарытые нами, и сбрасывая наездников. Бедные животные. Они не заслужили эти страдания, но война есть война, на ней достается всем без разбора, и злодеям, и невинным. Тут и ассирийские лучники подключились. У них была команда в первую очередь бить по лошадям. И цель больше, и кочевник без коня — полвоина.
Потеряв изрядное количество их, киммерийцы откатились, изображая паническое бегство, вытягивая за собой. Не тут-то было. Ассирийская армия продолжала стоять на месте. У наших лучников приказ застрелить любого, кто покинет строй без приказа, погонится за отступающими врагами, и тяжелые пехотинцы это знают.
Пополнив запасы стрел, кочевники повторили атаку. Сперва держались на безопасном расстоянии, обстреливая по навесной траектории. Щиты у наших пехотинцев стали похожи на ежиков. Поняв, что сражение так не выиграешь, приблизились, начав терять лошадей и наездников, а потом не удержались и попробовали проломить фалангу, чтобы потом утянуть ее за собой.
В этот момент по моей команде конный отряд двинулся к правому флангу нашего построения. Его догоняли и присоединялись всадники, прятавшиеся в лесу. Пехотинцы на краю правого фланга отступили, дав нам проехать. Мы поскакали не на врага, а дальше по прямому проходу, отмеченному вешками. За ними начинаются ямки. Только когда миновали последнюю, начали поворачивать налево, заходя в тыл киммерийцам, увлеченным атакой на нашу фалангу. Точнее, ближние к нам сразу начали отступать, а вот дальние лоханулись, не успели, попав под раздачу. С одной стороны надавила наша конница, не давая удрать, с другой — пехота, двинувшаяся в атаку. Примерно две трети вражеской армии попали в ловушку.
Я сражался легкой пикой с длинным трехгранным наконечником с ограничителем. Она запросто пробивала кожаный щит, куртку и даже чешуйчатый доспех. Заходя справа, я коротко колол в незащищенное место, обычно в грудь немного ниже ключицы или правый бок, плечо, и скакал к следующему. Очередному всадил посильнее в грудь, пробив чешуйчатый доспех. Пика застряла, и я отбросил ее, выхватил из ножен саблю. Теперь бой шел на короткой дистанции, я даже успевал разглядеть лица. Кожа смугловатая, загорелая, но глаза не узкие и волосы у некоторых темно-русые.
