Когда стемнело, я с небольшой охраной выдвинулся к ложбине между холмами, расположенной западнее долины, где стояли обе армии. Там меня уже ждали старшие командиры частей, примкнувших к Ардамулишшу.
— Ашшурахаиддин простил вас. Возвращайтесь, располагайтесь лагерем рядом с нашими частями. С утра вас поставят на довольствие, — огласил я им решение правителя Ассирийской империи.
Оказалось, что они и не сомневались в этом, что почти все отряды уже дожидались неподалеку. Мы вместе поехали к нашему лагерю. Интенданты показали, где ставить шатры, палатки, если есть, разводить костры. Предполагаю, именно это и убедило возвращенцев, что они приняли правильное решение. Возьму на себя смелость заявить, что по организации армейских процессов ассирийцы не сильно уступали римлянам. После бардака, который царил в армии Ардамулишшу, включение в систему должно показаться возвращением домой.
Утром им, как и всем остальным подразделениям, выдали дневной паек, что выдуло из них последние сомнения. Места во время сражения у них были в правом крыле. Пехота пристроилась к фаланге, а конница встала на краю правого фланга. Я выехал вперед и объявил всем, что тот, кто доставит Ардамулишшу, живого или мертвого, получит каккару золота. В ответ услышал радостный рёв тысяч глоток.
Он был таким громким, что донесся до противоположного края долины, где начали было строиться к бою. Вперед вышли легкие пехотинцы, которые составляли большую часть вражеской армии. Тяжелая пехота подходила небольшими группами, а конница не появилась, потому что вся переметнулась к нам. Видимо, вышедшие сражаться сообразили, что их жестоко кинули, и передумали воевать. Строй начал редеть. Воины по дуге обходили группу колесниц, выехавшую на вершину небольшого холма позади них, и с разной скоростью устремлялись на север.
Заметив это, я скомандовал:
— Вперед! — и сам поскакал на врага, постепенно набирая скорость.
Следом за нами начала движение конница левого крыла, а за ней и фаланга. Заметив наше движение, колесницы развернулись и понеслись прочь. Следом за ними побежали и самые тупые пехотинцы, которые до последнего надеялись сразиться с нами.
Я доскакал до вражеского лагеря и там остановился, давая понять своим подчиненным, что могут приступать к грабежу, кого устраивает синица в руке, а остальные могут гнаться за журавлем в небе — каккару золота, уехавшем на колеснице.
Ардамулишшу так и не догнали. Ашшурахаиддин немного расстроился из-за этого, но не сильно. Выигранное без потерь сражение утешило его.
— Какую награду ты хочешь за свои заслуги? — спросил правитель Ассирийской империи вечером во время пира в его шатре, где собрались старшие командиры и холуи, причем первых от вторых не отличишь.
— Слышал, ты собираешься поменять шакну во всех провинциях. Назначь в Бит-Агуши моего сына. Он будет служить тебе так же верно, а я помогу ему освоиться в этой должности, — попросил я.
Черт его знает, кого назначат на место евнуха Базума. Может, найдем с ним общий язык, а может, нет. С Табарной уж точно никаких проблем у халебской элиты не будет, потому что он часть ее. К тому же, я заметил, что сына уже не сильно привлекает военная карьера с продолжительными походы, неизбежными бытовыми трудностями и воздержанием, что ему больше нравится сидеть дома и командовать женой, детьми и рабами. Пусть к ним добавятся благодарные и не очень подчиненные.
— Утром получишь табличку с моим приказом о назначении твоего сына, — пообещал шарр Ассирии.
66
Прочно утвердившись на троне, Ашшурахаиддин совершил непоправимую ошибку — приказал восстановить Вавилон. Наверное, накуковала по ночам жена-вавилонянка Эшархамат. С непонятным мне мазохизмом шарры Ассирии женились на уроженках этого города, за что потом расплачивались. Как следствие, в страну пришла война. На следующий год на северо-западные провинции Ассирийской империи напали гиммиру, они же киммерийцы, под командованием вождя по имени Теушпа. Армия выдвинулась навстречу врагу. Ко мне прискакал гонец с приказом присоединиться к ней в городе Адана провинции Куэ, будущей Киликии. Если прибуду раньше и в тех краях будут киммерийцы, обязан обеспечить оборону города до подхода главных сил. Это нетрудно, потому что кочевники еще не научились захватывать города штурмом.
