– …Не ждали меня? – Кажется, я даже вижу. В тумане плавает силуэт ворвавшегося в зал Тессариона. Белоснежный хвост его волос сам как туман. – Некромантов редко зовут в гости. Но мы приходим сами, с дарами!
В руках у парня лекиф, и он открывает его.
– Соана! – картинка становится четкой. Вижу над собой встревоженное лицо Илгры. Он изможден: губы потрескались, в синих глазах паника. Он склонился надо мной, и на его пальцах светится огонек. Почему-то дрожащий. – Соана, ты в порядке?
– Да жива она, жива, – ворчит издалека некромант.
– Илгра! – обезумев, бросаюсь синеглазому колдуну на грудь.
Он охает от боли, но обнимает. Я рыдаю, не могу остановиться. Будто все слезы во мне решили вылиться сразу.
– Как ты? Что… Что это было? Светящийся Ду… Дукос. Ты умер?
– Так не терпится отправить меня за Грань? Виноват. Заслужил, – шутит в своей манере Иелграин. И тут же становится серьезным. – Соана, там, на алтаре. Тот кинжал в сердце…
– Нет, нет! Там я все поняла. Но твоя рана! Я видела, ты истекал кровью! А потом Дукос… Он уводил тебя за Грань?
– Слияние сущностей. Дукос дал мне часть своих сил. Вернее, все свои силы. Благодаря этому я продержался до его прихода. – Илгра кивнул на Тессариона. – Он меня исцелил.
Некромант тоже кивнул. Белый хвост мотнулся по плечам и привлек внимание к чему-то лежащему на полу. До этого момента темная груда воспринималась охапкой брошенных вещей. А сейчас я угадывала в них очертания тела.
– Не смотри, – предупредил Илгра. И прижал мою голову к своей груди крепче.
Посмотреть тянуло неудержимо, но я держалась. Вместо тела взглянула на Тессариона. Несколько секунд я и некромант смотрели друг другу в глаза, а затем он зажмурился, делая нелегкий выбор. По его щекам текли злые слезы. Но когда он распахнул глаза, в зеленом взгляде светилась решимость. Полились певучие слова на незнакомом языке. Тесс чертил в воздухе символы. И… все. После этого пути назад у души уже не осталось.
– Ты с-с-стала нас-с-стоящ-щей Темной! – прошипела на ухо Нанси, отвлекая.
И она здесь. Страх медленно отпускал душу. Еще немного – и я окончательно поверю, что все закончилось хорошо. А потом я вспомнила о своем признании в любви и покраснела. Ох и глупая ты, Соана, другого момента признаться, конечно же, не нашла.
Я оттолкнула Иелграина. Нечего руки распускать! Колдун вовсю гладил меня, нагло пользуясь моментом. Хохотнув, маг мягко вернул меня в свои объятия.
– Глупышка, что на этот раз? – прошептал он.
– Даю тебе минуту, чтобы убрать руки. И самому убраться, – добавила, подумав.
Глупо? Очень. Но Тьма кипела во мне, требуя скандала. В конце концов, я ему призналась. А он мне – нет.
– С чего бы вдруг? – прищурился Илгра. Синие глаза вспыхнули.
Одной рукой он обхватил меня за талию, а другой накрыл затылок. Прижал к себе так крепко, что перехватило дыхание. А затем поцеловал. Это Илгра умел. Его поцелуи всегда действовали на меня так, что плыло в голове. Этот раз не стал исключением. Очень скоро я уже не помнила, отчего злилась. Иелграин такой горячий, сильный. Его руки двигались настолько недвусмысленно…
– Если целуешь из чувства привязанности, то зря, – брякнула все равно. – Я помню, что Виандер говорил возле алтаря. Ты просто путаешь меня с Атэшей.
– Я редко позволяю себе какие-либо привязанности. Так что ничего не путаю, – строгим тоном отозвался Темный. И погладил меня по щеке, сорвав еще один быстрый поцелуй. – Мне хватило одной ошибки. Второй раз я тебя не оттолкну. Я бываю резким. Бываю нетерпимым и эгоистом. Тьма свидетель, я бываю упрямым. Но знаю, что чуть не сошел с ума, когда решил, что ты умерла. Ты – единственная, и ни с кем я тебя не путаю. Я понял это в день нашей первой встречи, когда ты топала по пыльной дороге устраиваться на работу к колдуну.
На глаза навернулись слезы.
– Ты…
– Будь осторожна, Соана. Колдуны любят до последнего вздоха. Если скажешь «да», ты моя навсегда.
– Да!
– Пош-ш-ш-шли! Ты на них пялиш-ш-шьс-с-ся! – шипела Нанси.
– Да. Она красивая.
– Она? Ты на Илгру тож-ж-же пялиш-ш-шьс-ся.
– Там зависть. А так я про Соану.
– Нравитс-с-с-ся?
– Как она может не нравиться! Она же такая… Ее улыбка…
– С-сколько мож-ж-жно с-себя наказ-з-зывать?
– У меня чувство, будто под дых кулаком двинули, – пожаловался некромант.
– Это наз-зываетс-с-ся раз-з-з-битое с-с-сердце. Пош-ш-шли. Ты обещ-щ-щал кладбищ-щ-ще. Иногда прощ-щ-щание – самое главное, что мож-ж-жно сделать. Для удач-ч-чи есть только один ш-шанс. И твой ещ-щ-ще впереди.
