Вспоминал Лёша и тут же приезжал на работу к Васаби на автостоянку, в вагончике возле которой и сидели до самого утра девушки лёгкого поведения в ожидании вызова, выдёргивая оттуда Васаби, тут же прибегавшую к нему с чужим телефоном. Показывая его в качестве вещественного доказательства того, что она именно им и зарабатывает деньги, а не тем, чем он мог бы вместо этого подумать. И занимался с ней совершенно бесплатно тем, за что другие девушки, наблюдая, как плавно покачивается его машина, получали деньги. Бесплатно повышая её мастер-класс! Вспоминая с ней то, чем он с Юлей так долго занимался. Стараясь обучить Васаби её коронному номеру – сглатывать в течении столь долгой в этот момент минуты результаты его труда. Над её отговорками и ленью. Заявляя ему, что тогда от неё будет «дурно пахнуть». И клиенты смогут подумать, что она тоже… Работает наравне с другими. Ведь она не просто принимает от них звонки, но ещё и сопровождает девушек на рандеву, берёт деньги у клиентов и контролирует то, чтобы те не работали сверхурочно – за уже взятую за количество их человеко-часов сумму. Потраченного строго только на одного клиента.
– Я знаю суть работы «Мама-сан», – понимающе улыбался Лёша и совал в рот Васаби насколько кубиков жевательной резинки, чтобы отбить запах.
Как постоянно делала это Юлия, когда они только начинали встречаться. И Лёша заканчивал с ней на сопке секс. Неизменно заканчивая его её «фирменным приёмом». Как с довольной улыбкой поясняла Юлия (заканчивая с Лёшей), что именно это, подчеркивала она (ещё раз ему это наглядно продемонстрировав, пытаясь высосать из него всё-всё без малейшего остатка), и заставляет её однажды бывших в её объятиях мужчин возвращаться к ней снова и снова. За добавкой к этому изысканному только с ней блюду. Добившись за пару месяцев встреч того, чтобы и Лёша начал с ней не просто встречаться, пока было лето, но и переехал к ней жить, как только наступила осень, и в машине стало уже холодно. Этим заниматься. Пока не ушёл в рейс на мини-плавбазе. Чтобы вернуться не просто на берег, а именно к ней. Тут же разогнав по телефону всех её любовников, отобрав у неё телефон, который он ей и давал, уходя в рейс. И внушив за пару месяцев совместной жизни буквально отвращение к сексу. Ведь некоторые из её любовников тоже мечтали вместе с ней переехать в её однокомнатную квартиру, которая уже несколько лет (как свекровь «На всякий случай, мало ли?» оформила на неё завещание) постоянно маячила у Юлии на горизонте. И старались как могли. Пока Лёша не вернулся из рейса и не слил этих старателей «в унитаз». Доказав не только Юлии, но и всему коллективу кафе, знавшему об её похождениях на лево, что он единственный из всех возможных кандидатов на её сердце. А следовательно и – квартиру. Которые снова и снова пытались для неё актуализироваться, но уже – тщетно. Лишь убеждаясь снова в том, если она ему всё-таки изменяла, что Лёша любит её гораздо сильнее. И не только телом. Но и – сердцем, которое Лёша всегда ставил во главу угла. Добиваясь того, чтобы Юлия в него влюбилась. И моментально вспомнила о том, как только Лёша пришёл из рейса и начал интенсивно её любить, что она не просто похотливая самка, как думало большинство её любовников, но и важная дама. Его сердца. Требуя от неё и самоуважения и, из уважения к нему, больше не изменять – своим высшим принципам! Чтобы он в ней не разочаровался. Как это неизбежно произошло после года совместного проживания в квартире. Сменив её через полгода систематических измен ему на Татьяну. Оказавшуюся, на самом деле, лишь предтечей Васаби. Ведь сразу же после Юлии он ни за что не позволил бы себе столь низко пасть. До Васаби. Ни морально, ни – социально, променяв квартиру Юлии лишь на квартиру Тани.
Могло бы показаться, что Лёша был заурядной приживалкой, да, который ищет везде выгоду. Но! В такие судьбоносные моменты у него в уме снова и снова возникал образ прекрасной Белки8, которая спрашивала его, отказываясь от секса с ним: «Аня мне вчера говорит: «И почему ты не хочешь с ним быть, ведь Лёша такой хороший?» А я и спрашиваю у неё: «А трахаться мы где с ним будем, на лавочке?» И только если Лёше было что ей у себя в уме возразить, он решался на отношения. То есть более решительно, чем если бы подобного варианта с приданым у его невесты небыло. Не считая всерьёз такую избранницу даже за потенциальную невесту. Не говоря уже (с ней) о браке. Если у неё негде было с ним жить.
Ведь даже для того чтобы была лавочка, должен был быть и дом, возле которого она б стояла. И если дома у его новой избранницы не оказывалось, то и лавочка у него на неё не особо-то и стояла. Побуждая его «свернуть лавочку».
Пока Татьяна не сделала ему так больно, что он уже буквально кинулся в объятия Васаби. Каковы бы они ни были. Чтобы та зализывала его «душевные раны». В постели. Чуть ли не каждый день делая ему минет. Как только он её об этом вежливо просил, заявляя, что так по ней соскучился!
