Но к его позору и удивлению оказалось, что Юлия играла гораздо лучше его. Как и Елена. Но с Еленой он ещё мог тягаться, а с ней – нет. Благо, что Братки, игравшие тогда в группе «Экспиреактор», держали ещё и салон. Где можно было и смотреть фильмы по проектору и играть в бильярд, плату за который бралась только на входе. Один раз. «И навсегда», шутили Братки над тем, что играть можно сколько угодно. И так как Лёша их уже сто лет как знал – по музыкальной линии, будучи и сам однажды арт-директором группы Хапера – их общего друга, то входил к Браткам, «как к себе домой» – по «контрамарке дружбы» и играл там с Юлией часа по три. Пока им обоим это полностью не надоедало. Смотрели фильмы и просто общались со всеми друзьями Лёши, которые охотно и столь же бесплатно навещали чуть ли не каждый день Братков. Устроив там «тусовку», как смеялись Братки. Оба однояйцовых и как две капли воды похожих друг на друга брата встречались тогда с двумя симпатичными субтильными курсистками, одна из которых была даже красива и тоже с большой грудью, но с осиной талией, так как ей было всего восемнадцать лет, а другая просто очень симпатичная и столь же молода. Поэтому Джон, заметив рядом с Лёшей громоздкое туловище уже пожилой по сравнению с ними Юлии, уличив минуту, пока она ходила в дамскую комнату, совершенно искренне его спросил:
– Елена была моложе и гораздо лучше, с ней ты выглядел как мажор, но для чего ты сменил её на это? – не мог или не хотел подбирать Джон слов.
– Мама попросила, – лишь отмазался Лёша, сказав ему истинную правду. Не зная, что ему и соврать.
– А, ну тогда понятно, – вздохнул Джон, посочувствовав Лёше. – Мама – это святое.
Мол, заставили.
Поэтому, как только через пару дней Лёша заявился к ним с Юлией снова, Джон презрительно бросил:
– Что, снова мама попросила?
И Лёша не знал уже, что ему сказать.
И потому, когда они вернулись к ней и переспали, Лёша сказал ей:
– Всё. Если ты срочно не похудеешь, можешь обо мне забыть!
Стесняясь уже выводить её в общество. Своих друзей. Пока она не похудеет до приемлемого Братками стандарта. И звонил ей не чаще, чем один раз в неделю. А то и – две. Периодически натыкаясь на то, что когда он ей звонил, Юлия была с другим, придумывая Лёше всякую ерунду.
Он подъехал к Юлии к её кафе, увидел, что кафе уже давно закрыто и позвонил ей:
– Ты же сказала, что будешь работать до двух часов? Ты где? – посмотрел он на часы и увидел, что только первый час ночи. Поняв, что их отпустили сегодня пораньше, так как было мало клиентов. Как это уже не раз делали. Закрывая кафе в двенадцать.
– Я в кафе, как и говорила. И действительно сейчас работаю. Приезжай, если хочешь. Я буду ждать.
– Так я уже подъехал. Выходи.
– А где именно ты стоишь?
– Прямо возле входной двери. Кафе уже давно закрыто. Ты где? – понял он, что она его обманывает.
– Ну, ты пока съезди домой. Чтобы тебя возле кафе никто не видел. И я тихонько выйду. А минут через десять подъедешь.
– Как ты выйдешь, когда кафе уже закрыто?
– Через дверь. Как же ещё?
– Но на двери висячий замок. Как ты откроешь его изнутри?
– Я работаю внутри кафе, в подсобке. Там есть маленькая дверка такая слева, видишь?
– Так ты же работаешь официанткой, а не кухработником, – усмехнулся Лёша.
– Появилась срочная работа по подготовке к корпоративу. Надо кое-что тут согласовать.
– Под кем это ты там его что-то согласовываешь?– усмехнулся он. – Только не согла-суй это слишком глубоко. И не уходи в эту работу с головой, – усмехался он, намекая на минет.
– Приезжай за мной ровно в два! – попыталась она закончить этот цирк. – Я буду ждать тебя возле кафе.
– Тогда ты выйди ко мне на секундочку, чтобы я убедился в том, что ты именно там. И работай дальше. А не подъедешь к кафе к двум часам и будешь мерзнуть на улице.
– Мне сейчас некогда, – возразила она. – Нужно многое успеть.
– Я понимаю, что ты держишь меня за идиота, – усмехнулся он, – но не за конченного же. Если ты не выйдешь сейчас же, ты только убедишь меня в том, что ты прямо сейчас изменяешь мне с другим.
– Прости, но мне действительно сейчас некогда. Даже разговаривать с тобой об этой ерунде.
– Ты разве не понимаешь, как сильно ты сейчас себя этим позоришь? – вздохнул он, перестав смеяться. – И меня – своей связью с такой вот девушкой, – напомнил он ей о том, что она согласилась считать его «священным животным» и забыла о том, что должна ему поклоняться. – Ты меня унижаешь. Оной мыслью о том, что ты хотя бы можешь сейчас мне изменять. А не делаешь это прямо сейчас. Черт знает с кем!
«Прощай!» казалось, должно было прозвучать в повисшей между ними паузе.
– Ты хочешь со мной расстаться? – испугалась она.
