Слово считается архаической формой творения. Мало того, что для него нужно выучить истинный язык, а это было весьма нетривиальной задачей, так еще и более-менее сложное заклинание превращалось в длиннющую абракадабру. Узор в этом смысле был куда удобнее. По этим причинам Слово умирало, оно использовалось лишь в самых сложных чарах, когда одного плетения, а то и ритуала, было недостаточно. В этом случае чары делили на части, за одну отвечал собственно Узор, за другую Слово, за третью Жест. Но сравнительно недавно ему нашлось новое применение. Оказалось, что на извлечение уже сплетенного узора из ментального тела Словом не тратится энергия. А ведь на извлечение мы тратим лишь собственные силы, почерпнуть из мира тут нельзя. Вот и получилось, что многим магам приходится учить истинный язык. Сильные маги могли подобный расход энергии игнорировать, а вот начинающим такая экономия была как нельзя кстати. С другой стороны Слово - это потраченное время, поэтому его использование не всегда оправданно.
В общем, Слово застыло на границе забвения. Лекиар в свое время настоял на его изучение, я же пользовался им очень редко и неохотно. Как же сейчас я был благодарен учителю, собственных сил у меня не осталось, я умирал.
Но Слово вытянуло плетение в мир и заставило работать мое тело подобием насоса, нагнетая энергию в готовый контур. Свинец начал выгибаться, рваться, подобно бумаге, под давлением клиньев гранита. Камень потек водой, превращаясь в удобный туннель.
- Наружу,- из горла вырвался едва слышный хрип, в котором слово разве что угадывалось. Но компания, как я уже говорил, попалась сообразительная. Парни подхватили меня под руки и потащили в образовавшийся коридор. За спиной появились солдаты, вооруженные знакомыми гранатометами. Их шеф, судя по всему, подхватил какой-то образец под рукой, а остальным пришлось ломиться в арсенал.
- Raego kelates,- второе подвешенное в ментальном теле заклинание плавно развернулось в пространстве. "Огненный взрыв" воплотился в маленькую алую искру и метнулся на встречу противникам. В спину толкнуло волной жара - взрыв получился впечатляющий, бушующее пламя буквально затопило помещение. В след за первой волной устремилась вторая, куда более мощная и опасная - детонировали заряды вояк. Я едва успел отдать приказ туннелю закрываться. Камень и свинец плавились, крошились, распадались пылью, но нарастали все же быстрее. Не чуя ног, мои спутники бежали по туннелю, для меня же путь слился в бесконечную темную пелену. Впереди сверкнуло пятно выхода.
Как я и рассчитывал, конец туннеля оказался у озера. Меня уже настолько скрутило, что из всего мира осталась одна лишь боль. И только одна мысль не давала мне рухнуть в омут беспамятства. Месть, что может быть слаще нее? Едва мы отошли подальше от горы, как я обратился к третьему заклинанию, сочиненному в потоке вдохновения.
- Teravian ast`ritah, lifrgos imaro. Lestery! Issula! Raego wiscelyi
Озеро поднялось колоссальным водяным столбом, который я безостановочно накачивал силой. Вместо привычных синих потоков энергии из меня вырывалось черное марево. Сдохните! Вода, охлажденная до уровня абсолютного нуля и лишь моей силой удерживаемая от застывания, ледяным водопадом обрушилась вниз, проникая в мельчайшие трещины, грунтовые воды так же рвались снизу, охлаждая гору. Буйство воды длилось секунд десять. А затем стремительный поток энергии обмелел, и вода моментально застыла льдом. Гора затрещала, по склонам зазмеились трещины. Но и это еще не все! Моя боль и жажда крови собственных убийц выплеснулась огнем. Ветер подхватил языки иссиня-черного пламени и раскаленным шквалом ударил в оледеневшую гору! Треск сменился оглушающим рокотом, гора сложилась внутрь, сплавляясь в невероятно твердую породу, намертво закрывающую все входы.
Не поймите неправильно, я не кровожадный. И в обычном состоянии никогда не смог бы обречь сотни людей на смерть в свинцовом гробу, но стремительно протекающая лучевая болезнь как-то убила всю мою доброту на корню. И сил совсем не осталось. Хотя какая разница? Даже будь я полон под завязку, все равно не знал бы как себя лечить. Целительство мы почти не затрагивали.
- Эй, парень, ты еще живой? - это был голос Стаса. Потом растаял и он. Странно, но смерть так и не приходила. Боль сотней игл пронзала каждую клеточку, со всех сторон меня окружала пустота. Она напоминала огромную пасть, пробующую меня на зуб. И каждый раз по телу прокатывалась особенно сильная волна боли. Я уже молился о том, чтобы все наконец кончилось.
Но меня не услышали, вместо этого бесцветную пустоту затопил свет. Я сумел приоткрыть слезящиеся глаза и осмотрел мутным взглядом свою комнату в съемном домике. Рядом сидел учитель. Заметив, что я очнулся, он убрал руки с моей груди. Зеленое сияние, окутывающее его ладони, медленно угасало.
