Такой сценарий мог объяснить и наблюдаемые астрономами колебания блеска двух астероидов: осколки разрушившейся планеты скорее всего не были сферами, как планеты, а имели неправильную форму. Как писал Барнаба Ориани, уже хорошо известный нам итальянский астроном и близкий друг Джузеппе Пьяцци: «
Карл Людвиг Хардинг – немецкий астроном, сын пастора, получил хорошее образование по теологии, математике и физике в Гёттингенском университете. В 1796 году уже известный астроном Иоганн Иероним Шрётер нанял тридцатилетнего ученого в качестве репетитора для своего сына, но вскоре тот стал смотрителем, а с 1800 года и наблюдателем обсерватории Шрётера в Лилиентале близ Бремена. В том же году Хардинг, как и сам Шрётер, вошел в группу «Небесной полиции» и приступил к поиску новой планеты. После того как Церера и Паллада были открыты, Генрих Ольберс высказал свою гипотезу о существовании целого семейства подобных объектов, являющихся осколками одной большой, но разрушившейся планеты, и сократил область поиска до двух, пусть и обширных, областей неба. Тогда Карл Хардинг начал осматривать «осеннюю» поисковую область вблизи созвездия Кит, хорошо видимую в северном полушарии именно в этот период. Следует отметить, что общеизвестное имя этой гипотетической планеты, которое вы, скорее всего, не раз слышали, Фаэтон [27], впервые предложил только в 1949 году наш соотечественник, известный астроном и исследователь комет, Сергей Владимирович Орлов. Так что в XIX веке никакого Фаэтона не существовало и в помине.
1 сентября 1804 года на стыке созвездий Кит и Рыбы Хардинг обнаружил новую «блуждающую звезду» – астероид, назвать который он предложил Карлу Гауссу. Тот выбрал имя Юнона, в честь древнеримской богини, супруги самого Юпитера. Новый астероид был обнаружен именно там, где и было предсказано, что, конечно же, укрепило позиции гипотезы Ольберса, которая на многие десятилетия стала главенствующей и была окончательно развенчана лишь во второй половине XX века. Что же касается Карла Хардинга, то этим открытием он навеки вписал свое имя в анналы астрономии. В том же 1804 году он был удостоен премии Лаланда. В 1805 году стал доцентом, а с 1812 года – профессором астрономии в своей альма-матер, Гёттингенском университете, где еще многие годы изучал кометы и переменные звезды.
Спустя ровно пять лет и один день после открытия Паллады – 29 марта 1807 года – Генрих Ольберс совершил новое открытие, и опять новый астероид оказался в той самой предсказанной области неба, но на этот раз уже «весенней» – в созвездии Дева. В то время техника обнаружения подобных объектов не менялась, так что я не стану более на этом останавливаться. Поскольку для Ольберса открытие стало уже вторым, то он, как и Карл Хардинг, решил предоставить право выбора имени нового небесного тела великому Гауссу, и тот выбрал имя Веста в честь древнеримской богини дома и домашнего очага. К этому астероиду, как и к Церере, мы еще не раз вернемся на страницах нашей книги. Итак, в 1807 году все факты указывали на то, что гипотеза Ольберса верна, и когда-то в Солнечной системе действительно существовала еще одна, погибшая планета. В 1812 году великий математик Жозеф-Луи Лагранж высказал мнение, что эта гипотеза хотя и экстравагантна, но вовсе не маловероятна. Астрономам оставалось ловить другие, возможно, более мелкие кусочки разрушившейся планеты в двух определенных областях небесной сферы и «складывать» их воедино. Но что-то пошло не так…
