Мусульманские святилища существовали в городе и его окрестностях со времен проникновения в регион ислама, а некоторые появляются там, вероятно, уже после его завоевания. В панегирике Реммала-ходжи сказано, что некий крымский шейх Абу Бекр-эфенди Кефеви (которого автор называет "средоточием эпохи"), возвращаясь из Мекки, говорил окружающим, что Сахиб-Гирею будто бы Богом надлежит совершить три похода, в двух из которых — на Кабарду и Астрахань — шейх будет сопровождать хана. Позже самому Сахиб-Гирею, который получил известие о пророчестве шейха, он сообщил, что это предписание было ниспослано ему самим пророком Мухаммадом. В астраханском походе Абу Бекр-кальфа находился при хане, и, как пишет Реммал, дней за пять пути до города, "в то время как (хан) занимался перечислением войск, шейх отправился прямо на могилу одного святого [bir ’azizin merkad-i serfi] и до возвращения войск предавался там молитве и чтению Корана. Когда же он уходил, то принес с собою бывший в головах у него (святого) посох [’asa], так как этот посох, по преданию, остался от друга Божия (Мухаммеда)" (см. [Смирнов 1913: 145–147; Tarih-i Sahib 1973: 83–86, 102]).
Книга Большому Чертежу упоминает пять мечетей в местности Бешкиз, возле Рын-Песков [Книга 1950: 145]. Кристофер Бэрроу в 1580 г. писал своему дяде Уильяму, что, выйдя в начале мая на корабле Из Астрахани, 7-го числа мая они "прошли мимо дерева, стоящего по левой руке, если плыть вниз, и называемого "Магомет-Агач" или "Магометово дерево"", в трех верстах к югу от него находился учуг [Английские 1938: 268]. Один из таких объектов почитания описывает А. Олеарий. В 30 верстах от Астрахани на учуге Иванчуг находилась христианская часовня, а в 15 верстах от Иванчуга на острове Перул (perul) "стоял высокий деревянный дом, над которым на длинном шесте насажена была баранья голова. Нам рассказывали, что там погребен один татарский святой, на могиле которого татары и многие персы, отправляющиеся в море или уже счастливо переплывшие его, убивают овцу, часть ее приносят в жертву, а другую едят на жертвенной пирушке и с особыми обрядами при том отправляют свои молитвы. Голова овцы остается воткнутой на шесте до тех пор, пока не будет принесена кем-нибудь новая жертва или пока не свалится с шеста сама собою. Поэтому место это русские называют Татарской молельней (Tatarski molobitza), то есть татарским жертвенником" [Исторические путешествия 1936: 80].
Интересно сравнить усыпальницу, описанную А. Олеарием, с более поздними образцами. Так, например, Н. Рычков в 1771 г. видел близ Троицкой крепости казахское погребальное сооружение: "Поверх деревянного сруба, который служит надгробием умершего тела, воткнут болван, изображающий лицо и шею человеческую. Под него повешено копейное древко, что служит обыкновенным знаком усопших степных рыцарей" (цит. по [Басилов, Кармышева 1997: 37]). Описания почти совпадают (если не считать "болвана" — изображения покойного). Во всяком случае, очевидно, что мы имеем дело с весьма распространенным в Казахстане и Средней Азии обычаем жертвоприношения на могиле мусульманского святого, которым обычно завершался
