На этот раз Шейх-Ахмед решил направить посла непосредственно к султану Баязиду. К нему он "посылал о том, чтобы им кочевать за Днепром на том поле от Белгорода". Но "турецкой на том поле Ши-Ахметю кочевать не велел и посла сказывает Ши-Ахметева не чтив отпустил" [РИО 1884: 354]. Менгли-Гирей объявляет на полуострове мобилизацию всех воинов старше 15 лет в 15-дневный срок, при этом призванные "доспеху и корму бы есте с собою имали много". Согласно информации И. Мамонова, "Менли-Гирей… царь сказывал… что посылал к турскому к Баязыт салтану, да и кафинский салтан к отцу своему к Баязыт салтану, сказывает царь посылал о том, что Ши-Ахмет царь хочет кочевать на их сторону к Непру. И турской ко царю грамоту прислал с тем: пойдет Орда, Ши-Ахмет царь, к вам, и ты бы с ним один на бой не поспешил. Да того бы еси отведал, каковы и колко их; да послал бы еси ко мне весть. А перейдет Орда за Днепр, и яз своих людей от Белагорода на них пошлю, а вы бы в ту пору с своей стороны на них пошли" [РИО 1884: 356–357]. В третьей грамоте И. Мамонова говорилось: "Орда нынеча худа… прикочевала к Дону за тем, что Муртоза ныне в Тюмени, а с Муртозою Азика князь; а Тюмень и Черкасы Орде недруги, и там ся Орда отвселя блюдет, затем там и не пахали. А слух, государь, таков, что Ши-Ахмет сюды и не хотел, да улусы не захотели быти под Черкасы, и Ши-Ахмет с ними покочевал к Дону" [РИО 1884: 358; Карамзин 1998: 306, примеч. 520].
В августе 1501 г. войска Менгли-Гирея и Шейх-Ахмеда встретились на Дону у устья реки Тихая Сосна. Однако столкновения не произошло. Менгли-Гирей, сам испытав недостаток корма для лошадей ("а конь устал, а корму не стало", "нынеча есмя потомилися, да и коне у нас истомлены добре и голодны есмя"), не торопился вступать в битву со все еще сильным, хотя и в значительной мере обескровленным противником. "Ши-Ахмет, недруг наш, охудел… а худы нынеча добре и пеши, и наги", — писал крымский хан в Москву, оценивая обстановку в Орде [РИО 1884: 368].
Осенью 1501 г., после безуспешного "стояния" на Дону, Менгли-Гирей получил сведения, что зимовать Орда будет "на Усть Семи, а около Белгорода". В послании Ивану III крымский хан пишет: "И яз велел пожары пускати, чтобы им негде зимовати; ино рать моя готова вся" [РИО 1884: 377]. Тактика выжженной земли была не нова в степной войне. Еще в начале 80-х годов XV в. Менгли-Гирей советовал киевскому наместнику Ивану Ходкевичу пустить пожар на Самаре и Орле — местах кочевий Большой Орды ("доколь весна не зайдет, около Олера а около Самара пожар вели пустити" [Сборник Муханова 1866: 24; Литовская метрика 1910: 327]).
В качестве помощи от османского султана крымский хан получает в Кафе пушки, десять пушкарей и 100 человек "на пособ". Бегство из Орды усиливается, к Менгли-Гирею бегут даже пешие, семьями, с женами и детьми. По сообщению И. Мамонова, в ордынских улусах господствуют голод и страх; вымирает скот: "…а хотели, сказывают, добре от них многие люди, чтобы как бежати назад, ино не на чем, безконны добре, а сказывают и охудали и кочюют на рознь" [РИО 1884: 381]. В поисках выхода Шейх-Ахмед пытается заключить с Москвой сепаратный мир, однако это не удается. К коалиции Москвы и Бахчисарая, направленной против обескровленной голодом и рознью Большой Орды, готов примкнуть волошский воевода Стефан [РИО 1884: 384,414].
Зимой 1502 г. Орда стояла у Киева на левом берегу Днепра. Необычно суровая зима окончательно измотала Шейх-Ахмеда. Его поражение становилось делом нескольких дней. В начале мая посол крымского хана говорил от лица Менгли-Гирея великому князю в Москве: "Нынешние дни у нас завсе о те поры жнут, жаворонки гнезда вьют, и ныне зима пришла необычна; коли Ази-Гирей царь Орду взял, такова ж была зима; а опричь того, яз такой зимы не помню" [РИО 1884: 414]. Любопытно, что Менгли-Гирей сравнивает положение в 1465 г. (победа его отца Хаджи-Гирея над "Престольным владением") с ситуацией зимы-весны 1502 г. Действительно, сын словно действовал по сценарию отца, чем и обеспечил себе победу. Весной бегство из Орды к Менгли-Гирею продолжается. В мае Шейх-Ахмед стоял на "Турпаче Воде" и на Суле [РИО 1884: 416–417]. Голод в ордынских улусах сопровождается благоприятным положением в лагере Менгли у Кобыльей Воды: "…ныне у нас дал Бог корму много, в месяц и другой не чяй того, что нам от него (от Шиг-Ахмета. — И.З.) воротится", — писал он Ивану III. Оптимизм крымского хана оправдался: летом вконец обессиленная Орда пала под ударами его войск.
Едва ли не впервые сведения о Хаджи-Тархане и его значении в международной торговле средних веков встречаются нам в так называемом "Тосканском анониме" (начало XIV в.): "Путь из Таны до Хаджитархана составляет 25 дней, передвигаясь на бычьей упряжи, и 12 дней, двигаясь на верблюжьей повозке; на этом пути встречаются монголы или вооруженные татары. От Хаджитархана до Сарая — 1 день; здесь также встречаются татары; за этот день переходят реку"[268] [Еманов 1995: 149].
