Из описания похода ушкуйников 1375 г. можно заключить, что Астрахань была крупным центром работорговли. Город продолжал им оставаться и в дальнейшем, видимо на всем протяжении своей истории, вплоть до русского завоевания. Вероятно, рабы продавались не только для прикаспийских областей, но и в Азак (Азов) [РИО 1884: 334], Крым и Казань. Об одном из пленных, афонском монахе Герасиме, пойманном татарами и проданном в Астрахань в конце XV в., а затем перепроданном в Казань, где его выкупили и вернули в Москву, писал в окружном послании митрополит Симон (1495–1505) [Акты 1841: 146, № 103; Соловьев 1960: 198]. Город и в XVI в. продолжал оставаться центром торговли рабами. Павел Иовий в шестой книге "Описания мужей, прославленных ученостью" (1545 г.) писал, что после похода крымского хана Мухаммед-Гирея на Москву летом 1521 г. пленных "москов" продавали "и в Таврии туркам, и в Цитрахе — разным обитателям берегов Каспийского моря" [Иовий 1997: 354–355][270]. В описании этих событий Иовий следовал С. Герберштейну. Русские пленные продолжали продаваться на рынках Астрахани в самой середине XVI в. Московское правительство выкупало пленных через послов. Специальное постановление Стоглавого собора (1551 г., 66-я глава "Об искуплении пленных") гласило, что полоняников, "которых окупят царевы послы в ордах, во Цареграде, или в Крыму, или в Казани или в Азсторохани, или в Кафе, или сами окупятся, и тех всех пленных окупати из царевы казны" [Макарьевский Стоглав-ник 1912: 104] (см. также [Шмидт 1961: 32; Pelenski 1974: 245–246; Макаров 1981: 11; Емченко 2000: 374]). В некоторых изданиях Стоглава в этой главе Астрахань, Казань и Кафа опущены: упоминаются только пленные, "которых откупят царевы послы в Ордах и в Цареграде, и в Крыму, или где-нибудь в дальних ордах от поганых из плена, и тех всех окупати из царевы казны…" [Стоглав 1863: 224].
Выкупали пленных и родственники, причем лица, приезжавшие для этого в Крым, пользовались привилегиями и правами купцов [Шмидт 1961: 33]. Вероятно, такой же статус был и у тех, кто выкупал рабов в Астрахани. В июле 1551 г. мирза Исмаил писал в Москву о некоем Юрии, которого астраханский хан Ямгурчи, "купив, хотел его в Бухары продать. И яз затем, чтоб его… не продали, откупил его. А он бил челом, чтоб я его откупил, а ялся дата за себя откупу двесте Рублев". Исмаил отдал за него 2 человек, 3 коня, верблюда и кунью шубу. Юрий же бежал с пятью конями. Исмаил просил возместить убытки в Москве [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. 54об.].
Из этого сообщения, конечно весьма приблизительно, можно выяснить цену знатного раба — бывшего дипломата или купца (все зависело от конкретного человека, к тому же Исмаил явно завышал размеры потраченной им суммы)[271].
С основанием русской Астрахани масштабы работорговли, безусловно, уменьшились, но она все же продолжала существовать: Дженкинсон, по его словам, мог бы купить "много красивых татарских детей… у их собственных отцов и матерей, а именно мальчика или девочку за каравай хлеба, которому цена в Англии 6 пенсов"; из-за голода среди ногаев и татар цена на людей была чрезвычайно низка [Английские 1938: 172]. Вместе с тем и после присоединения города к Московскому государству русские рабы еще очень долго продолжали возвращаться на родину. Так, А. Дженкинсон встретил на Каспии судно с 25 русскими рабами, возвращавшимися из плена, они "долго были в рабстве в Татарии" [Английские 1938: 186].
В 1638 г. местные стрельцы продали голштинскому посланнику Бругману девочек — "перекопскую", т. е. крымскую, татарку из захваченного незадолго до этого Азова, и ногайку. Переводчик посольства Мартин Альбрехт (ему было 26 лет) был из татар, "проданных", как пишет А. Олеарий, в Москву и крещенных там. Тогда же персидский посол купил у одного ногайца в Астрахани его сестру в жены [Исторические путешествия 1936: 90–91] (см. также [Вернадский 1939: 96]). Статус невольников, вероятно, практически не отличался от положения рабов, например, в Казахском ханстве в XV–XVII вв. (см. [Султанов 1986: 340–351]).
