Вероятно, особенно интенсивно развивалась торговля Хаджи-Тархана с городами Северного Азербайджана [Махмудов 1991: 37], а также с Азаком (Азовом) и черноморскими портами. Не случайно Саад ад-Дин Ходжа в "Тадж ат-таварих", повествуя о приобретении османами Кафы, а затем и Азака, пишет о последнем, что он "является портом и дорогой до государств и стран славянских и восточных вилайетов, идущих от границ Туркестана, Мавераннахра и соседних рек и краев Хаджи-Тархана, в который проходят купцы" [Sadeddin 1863: 555] (см. также [Zawalinski 1938; Tansel 1953: 271; Ozttirk 2000: 273]). Однако эта "старая" Астрахань была обязана своим быстрым развитием не только торговому пути, но и благоприятным естественным условиям — близости обширных степей и одновременно великой реки [Сафаргалиев 1952: 29–30]. Вероятно, очень тесными были связи Нижнего Поволжья и Хаджи-Тархана, в частности, с Хорезмом. Не случайно, в начале второй четверти XIV в. на торговом пути с низовьев великой реки в Среднюю Азию — на Устюрте одновременно возникает целый комплекс караван-сараев, который прекратил действовать в 70-е годы XIV в. в связи с разрушительными походами Тимура на Хорезм [Манылов, Юсупов 1982: 179; Федоров-Давыдов 1998: 45–46]. Походы Тимура в 1391 и 1395 гг., безусловно, нанесли большой урон и другому направлению торговли Астрахани — азакскому. Этот путь в конечном счете связывал иранские берега Каспия (через Астрахань и Азак) с Кафой, а затем с внутренними районами Османской империи. Шелк и пряности являлись основным товаром на этом пути [Ozttirk 2000: 16, 480, 482,489 и др.].
Амброджо Контарини, прибывший в Астрахань 30 апреля 1476 г., так писал о городской торговле: "Рассказывают, что в старые времена Астрахань была местом крупной торговли, и те специи, которые отправлялись в Венецию из Таны, проходили через Астрахань. Насколько я слышал и мог понять, специи свозились именно сюда и затем переправлялись в Тану — ведь до нее, как говорят, всего восемь дней пути" [Барбаро и Контарини 1971: 220]. Франческо Тьеполо, в своем произведении много заимствовавший у С. Герберштейна, писал об области Читракан (т. е. Хаджи-Тархане) сходным образом: "В прошлом она была общим рынком всех и северных и южных народов, до тех пор пока европейские купцы посещали город Тану, куда привозились пряности и разные другие товары из Индии и иных южных стран. Но после того как по разным причинам венецианские и генуэзские купцы перестали торговать в Тане, Читракан стал мало посещаться персами и другими им соседними народами. Поэтому, с прекращением торговли, область в большей части и почти целиком потеряла прежнюю славу и величие, пока, наконец, не была покорена татарами" [Тьеполо 1940: 332].
Однако сообщение венецианского путешественника конца XV в. Донато де Лезе свидетельствует о том, что значение торговли специями через Астрахань с востока (прежде всего из Индии через Шемаху и Баку) было все еще весьма велико [Ашурбейли 1964: 93]. Да и сам Контарини прибыл в город в сопровождении купцов, которые везли в Астрахань "куски атласа, кое-какие шелковые изделия и еще боссасины[269] на продажу русским". По его словам, с ним "было еще несколько татар, которые ехали за товаром, а именно за пушниной, которую они продают затем в Дербенте" [Барбаро и Контарини 1971: 217].
"Весьма сомнительно, — писал А. Л. Шпаковский, — чтобы Московское государство, еще собиравшее вокруг себя Русь, могло принимать значительное участие в этом торговом обмене, хотя несомненно, что и в это время русские купцы торговали с восточными купцами. При татарском владычестве центром этой торговли являлась ханская ставка, которую в сущности трудно приурочить к определенному месту; во всяком случае, она находилась между Доном и Волгой" [Шпаковский 1915: 9]. Судьба Афанасия Никитина свидетельствует о превратностях, подстерегавших купцов на Волге [Хожение 1986; Ленхофф, Мартин 1993]. Нам известно имя одного из астраханских купцов: это был Хаджи Нияз, "знаменитый своим богатством", образованный человек своего времени, живший в начале XVI в. [Утемиш-хаджи 1992: 97–98].
