Вероятно, какую-то роль в хозяйстве ханства играли садоводство, огородничество и охота [Пантин 1994: 110]. Так, Орудж-бек Байат замечал, что осенью 1599 г. в Астрахани "в изобилии было дынь и яблок очень хорошего качества" [Дон-Жуан 1988: 146]. Жак Маржарет в 1606 г. писал, что Астраханский край считают весьма плодородным, так как на "равнинах между Казанью и Астраханью много маленьких вишневых деревьев, в пору приносящих плоды, и даже несколько лоз дикого винограда. В сказанном городе Астрахани много хороших фруктов…" [Маржарет 1982: 144]. Федот Котов, в 1623 г. посланный через Астрахань в Персию, описывал сады и огороды под городом, в которых росли "овощи, яблока, дыни, арбузы, тыквы, огурцы, изюм, дикой перец, капуста" [Котов 1958: 31]. А. Олеарий, проезжавший Астрахань в 1636 г., писал, что в городе и окрестностях растут "яблоки, айва, грецкие орехи, большие желтые дыни, также водянистые дыни, которые русские называют арбузами… Таких арбузов и дынь татары еженедельно привозят на базар в Астрахань по 10 и по 20 возов, и продают их весьма дешево" [Исторические путешествия 1936: 667–668]. Стоит отметить, что все эти плоды продавали в городе татары, следовательно, существование в Астрахани развитого садоводства в ханский период весьма вероятно. В русских пословицах XVII в. арбузы — то, чем Астрахань славна: "Астрахань арбузами, а мы гологузами" [Старинные 1899: 76]. Голландец Я. Я. Стрейс в 70-х годах XVII в. писал об охоте на дичь по островам волжской дельты, причем татары, по его словам, употребляли для этого соколов и перепелятников [Исторические путешествия 1936: 103]. И после завоевания ханства московские стрельцы и казаки ходили из города "на камыш зверя бить" [Посольская книга 2003: 35].
По всей видимости, одним из главных источников богатства города была транзитная торговля. В 20-х годах XVI в. в "Книге о посольстве Василия, великого князя Московского, к папе Клименту VII" Павел Иовий писал, что на "торжище" Цитраха (т. е. Астрахани) "мидийские, персидские и армянские купцы устраивают славную ярмарку" [Иовий 1997: 273]. А. Дженкинсон, посетивший новую русскую Астрахань в 1558 г., отзывался, однако, о торговле города весьма скептически: "Ведется здесь торговля, но в таких малых и ничтожных размерах, что не стоит и упоминать; все-таки, впрочем, сюда съезжаются купцы из разных местностей. Главнейшие товары, привозимые сюда русскими: красные кожи, бараньи шкуры, деревянная посуда; уздечки, седла, ножи и тому подобные безделушки, хлеб, свинина и прочие припасы. Татары привозят сюда различные товары, выделанные из хлопка, шерсти и шелка; из Персии, именно из Шемахи, привозят шелковые нитки, употребительнейшие в России, краски, пестрые шелка для поясов, кольчуги, луки, мечи и тому подобное; иногда хлеб, грецкие орехи; но все это в таких незначительных размерах, что торговля здешняя ничтожна и бедна" [ЧОИДР 1884: 40–41].
Слова А. Дженкинсона были справедливо подвергнуты сомнению отечественными исследователями, хотя некоторые и писали, основываясь на его словах, о бедности и незначительности торговли в новой, русской Астрахани [Байкова 1964: 150]. "Мнение этого англичанина о ничтожности торговли Москвы с Персией и ея невыгодности опровергается уже усиленными хлопотами как его самого, так и других английских послов о том, чтобы захватить в свои руки торговлю с Персией через Московское государство" [Шпаковский 1915: 12]. Пессимизм в отношении астраханской торговли, по мнению М. Н. Тихомирова, вероятнее всего, был продиктован "неудачей замыслов Дженкинсона, увидевшего, что наладить беспошлинную торговлю через Россию невозможно" [Тихомиров 1962: 511–512]. Несколько позже, в 1571–1572 гг., сам А. Дженкинсон называл Астрахань "старинным торговым городом" [ЧОИДР 1884: 82]. Не противоречат ему и другие источники. Так, кафинский наместник писал: "Се деи приходят в Азсторохань изо многих земель гости торговати воденым путем многие. И казна деи с Асторохани Московскому государству сходит добре великая". Другой турецкий чиновник вторил ему: "А от Астор[х]ани деи х Кизылбаши добре ближе" (т. е. из Персии в Астрахань ближе, чем из Турции). "А опричь деи Азсторохани проходу из Кизылбаши никуды торговым людем не будет" [Тихомиров 1962: 508]. В 1568 г. в Москву из Астрахани поступало будто бы по 1000 золотых торговой пошлины в день [Бурдей 1962: 12][278].
