Косвенно контроль ногайских мурз над Астраханью подтверждается сведениями из письма Менгли-Гирея Ивану III, полученного в Москве в июне 1492 г. Менгли-Гирей сообщал великому князю о своих связях с ногаями, враждебными сыновьям Ахмеда: „Муса мырза да Ямгурчей мырза к нам, Мааметем зовут, слугу своего послали. На дорозе ординские люди поймав ограбили его, и он прибежал ко мне, от тех мест на дорозе недрузи есть Мусе мырзе да Ямгурчею мырзе нелзе ми было послати, и нынеча ещо на дорозе недрузи стоят, и на Астархань было нелзе отпустити“ [РИО 1884: 153]. В 1493 г. К. Заболодкий писал в Москву из Крыма великому князю Ивану Васильевичу: „Орда под Астороханью на Мочаге; а Шидохмет царь женился у Мусы у мурзы, и князи его, государь, с Орды сбили, что женился у Мусы у мурзы; а послали, государь, по Муртозу по царя“ [РИО 1884: 180]. Следовательно, район города контролировался тогда (зимой 1492/93 г.)[73] Большой Ордой, причем ордынские „князья“, недовольные связями Шейх-Ахмеда с мирзой Мусой, лишили его трона и пригласили нового хана — Муртазу (сына Ахмеда).
Вскоре ситуация изменилась, причем снова в пользу Шейх-Ахмеда. В письме Менгли-Гирея великому князю Ивану от июня 1494 г. (899 г. х.) ордынские вести передавались так: „…веснось Шиг-Ахметя согнали, Муртозу да Сеит-Махмута на царстве посадили, и нынече Муртозу да Азику согнали, Шиг-Ахмет да Сеит-Махмут на царстве Темирева сына Тевекеля на княженье учинили, на Азикино место, и покочевали под Черкасы“ [РИО 1884: 211–212]. Таким образом, триумвират— Муртаза, Сейид-Ахмед и Хаджике (их беклербек, брат Темира бен Мансура) — не состоялся; Сейид-Ахмед, вероятно, пошел на сговор с Шейх-Ахмедом, и трон „Престольного владения“ был поделен между двумя соправителями — Шейх-Ахмедом и Сейид-Ахмедом, а место беклербека досталось сыну Темира бен Мансура — Тевеккелю.
Менгли-Гирей, нуждаясь в помощи Стамбула, активно пытался привлечь Баязида к войне против Ахмедовичей, рисуя султану перспективу захвата Крыма Большой Ордой. В Стамбул был послан брат хана Ямгурчи; главной темой переговоров должно было стать оказание турецкой помощи Крыму в борьбе с сыновьями Ахмеда. В. Ромодановский доносил в Москву: „А речь… царева (Менгли-Гирея. — И.З.) к турьскому такова: переступят цари меня, ино от них будет и тебе недобро“ [РИО 1884: 112]. Узнав о приезде Ямгурчи, Баязид отправил посла к кафинскому паше, которому приказал говорить Ямгурчи: „…а рать ему у меня готова на помочь, того деля есми и на мисюрьского[74] не послал“ [РИО 1884: 112].
Просьбы Менгли-Гирея о помощи возымели действие: Баязид отправляет в Орду нового посла, с тем „чтобы цари с того поля пошли прочь“ [РИО 1884: 118].
По мнению М. Г. Сафаргалиева, брат Касима, Абд ал-Керим, вступил на престол в Астрахани в 1495 г. В начале его правления в городе были ограблены московские купцы, а вскоре он предпринял поход на Крым.
По А.-А. Рорлих, некий улан Афаш предводительствовал казанской армией в походе на Астрахань в 1491 г. [Rorlich 1986: 29]. Вероятно, исследовательница имела в виду эпизод, когда в мае 1491 г. служилый царевич Сатылган (сын Нурдевлета) был послан московским великим князем на помощь крымскому хану Менгли-Гирею (дяде Сатылгана) против Сейид-Ахмеда и Шейх-Ахмеда. Казанский хан Мухаммед-Эмин (союзник Крыма и Москвы) также послал своих военачальников в поле, где они соединились с московскими войсками. Казанских воевод звали Абаш-улан (выделено мною. — И.З.) и Бураш-сеит [ПСРЛ 1859: 223; ПСРЛ 1910: 355–366; Атласи 1993: 253]. Однако нигде в источниках не сказано, что союзные войска ходили походом именно на Астрахань.
Ш. Марджани (а за ним и М. М. Рамзи), неверно называя Абд ал-Керима сыном Ахмеда и не упоминая своего источника[75], относит начало его правления к 895 г. х. (1489-90 г.) [Марджани 1885: 134; Рамзи 1908: 5].
