…И потом достиже рекою, Волгою зовомою, до Астраханского царства.
И по божию изволению великой государь царь Иван Васильевич прослави свое самодержавство,
Царя и князи и вся люди астраханския от купели крещения освяти
И вся веси Астраханского царства от их злодеяния очисти.
В 1552 г. Иван IV отправил в Астрахань "посла своего Савастиана, а Емгурчеева царева посла с ним же отпустил, видети царевы Емгурчеевы правды, на чем от него послы его били челом, и его землюх правде привести" [ПСРЛ 1904: 171]. Севастьян Авраамов поехал в Астрахань подписывать шерть, судя по тону летописного сообщения, некое вассальное обязательство Ямгурчи по отношению к Москве. Однако вскоре выяснилось, что Ямгурчи "на чем присылал послов своих Ишима-князя бити челом, в том во всем изменил и царева великого князя посла Савастиана ограбил" [ПСРЛ 1904: 235]. Это событие нашло отражение в сочинении Исаака Массы. Иван Васильевич послал в Астрахань "ученого мужа, по имени Севастиана, родом из Валахии, с подарками Ямгурчею и чтобы утвердить его в царском достоинстве.
С прибывшим туда помянутым послом обошлись весьма дурно, Даже хуже, нежели с посланцами царя Давида, отправленными к Аннону Царю аммонитов[189], а сверх того с насмешками выгнали из Астрахани" [Масса 1937: 25]. В сентябре 1552 г. Севастьян был выслан на каспийские острова.
По дороге к Ямгурчи на купеческий караван, с которым плыл посол, напали казаки (князь Василий Мещерский и Пичюга Хромой Путивлец) и взяли "Ямгурчеево царево судно, да и людей на судне всех побили Аксантая с таварищи… а сказывают, что в судне том было живота рублев з две тысячи" [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. 100] (см. также [Сафаргалиев 1952: 43]). Это не лучшим образом сказалось на московско-астраханских отношениях и отразилось на судьбе Севастьяна. Судя по письму московского дипломата, волжский путь был далеко не безопасным: купцы боялись казаков, разбойничавших на реке. Севастьян писал из Астрахани Ивану Михайлову Висковатому: "А гости, государь, многих земел[ь] хотели с нами к Москве и в Казан[ь] ити. И они, государь, блюдутца государя нашего казаков… И ныне, государь, многие гости к нам хотели ехати, да блюдутца казаков. И ты б, государь, о том государю помянул, чтоб государь казаков велел уняти, чтоб они гостей не замали" [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. 100].
Однако не только казаки создавали препятствия для купцов, торгующих по Волге: и ногаи, и астраханцы также были не прочь поживиться за их счет. В конце мая 1552 г. в Москву была доставлена грамота Исмаила, в которой он просил отпустить из Москвы дочь Юсуфа, Сююн-бике, и между прочим писал: "Да из Астарахани люди выехали да пристали к Казы-мирзе. И учинилось их четыреста человек. А того не ведаем, на вас ли будет пойдут, или на промежке гостей ли будет им стеречи. Волгу до Переволоки вы ловити, а ниже того мы и ловили" [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. 103-103об.].
Севастьян застал в городе "рознь великую" между ханом и его калгой Такбилди, в Астрахани между тем всерьез опасались наступления московских войск. В это время в город прибывают посланцы из Османской империи и Крымского ханства ("Турского салтана посол Агмет ага да крымсково Хозяш") (цит. по [Бурдей 1956: 192]). Содержание переговоров остается неизвестным, но можно предположить, что главной темой было привлечение Астрахани к османско-крымской политике на юге Восточной Европы. Попытки подобного рода предпринимались османской и крымской дипломатией и в Ногайской Орде: весной 1551 г. крымский посол Тагызекши и османский Ахмет-чауш побывали в Ногайской Орде у Юсуфа [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. ЗЗ-ЗЗоб., 36]. По всей вероятности, тогда у ногаев были и астраханские послы [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. 66об.].
Весной 1552 г. крымские послы вновь пытались уговорить Исмаила идти походом на Москву. Однако большая часть ногаев поход июня 1552 г. не поддержала, Исмаил отговорил Юсуфа, а пришедший в Орду от султана и крымского хана посол был посажен в "крепи" [Кидыр-ниязов 1996: 28].
