— Некогда мне плакать, к папе надо! — скомандовала я себе и решительным жестом вытерла слезы и не менее решительным шагом пошла искать свою метелку. К отцу мне нужно было всего на минутку, чтобы внушить мысль, что ему обязательно нужно сегодня заглянуть в ресторан «У Альваида» и объяснить маме необходимость и важность нахождения меня все время рядом с наследником престола. Но, чтобы даже комар носа не подточил, я продумала все до мельчайших мелочей.
Матильда ждала меня там, где я ее и оставила, то есть на университетской стоянке для метелок и, учитывая на ее нервно подпрыгивающее состояние и клубы черной пыли вокруг — ждать в абсолютном одиночестве (ведь всех остальных метелок уже давно забрали с собой хозяева) ей надоело уже давно. Так что пришлось извиняться и объяснять причину, по которой ее покинули и о ней забыли. Бедная моя чувствительная метелочка, так распереживалась, что в процессе моего рассказа несколько раз покрылась соком (ах, да, для вашей информации: метелочка моя из липы), но когда узнала, что все в порядке зацвела цветами, чем привлекла к себе с десяток липовых бражников[21]. В общем, так мы и полетели к папе: я на метелке, а ночные мотыльки следом. И не только полетели, в гости к отцу тоже пришлось заходить вместе с мотыльками, потому что никакая магия не могла их отогнать от благоухающей липовым цветом метелки.
— Ди, твоя метелка, что влюбилась? Что так цветет и пахнет? — заржал папа, как только увидел меня и «мое сопровождение».
— Да, нет, просто расчувствовалась очень, а потом обрадовалась, вот и зацвела, но об этом я потом расскажу… пап… у меня к тебе дело есть, очень важное…
— Что-то случилось?
— Мама случилась…
— О-о-о-х, — и папа сел.
— Пап, мама категорически против моих отношений с Раулем, и как только узнала о помолвке, то, исключительно, поэтому сразу же примчала в Этамин. Более того, она узнала о моем падении и теперь во всем винит его, и, как следствие, запретила мне с ним видеться, а учитывая ее силу…, ты же знаешь…, с нее станется сделать так, чтобы принц не мог ко мне и на пушечный выстрел подойти. Пап… ты еще здесь…
— Я думаю доча…
— Ты должен все рассказать ей пап… и что принцу угрожает опасность и про Короля…, — и вот тут я уже подключила свой дар убеждения, — мы сегодня ужинаем с ней и с Раулем «у Альваида» и думаю, что прямо на ужине — она что-то и сделает, чтобы принц даже близко ко мне подошел, ты должен быть там…, пап…
— Во сколько ужин?
— Мы договорились на девять…, — я намерено сказала папе время на целый час позже, потому что предварительно мне нужно было успеть еще и мамочку обработать зельем. И если повезет, то еще до прихода папы избавиться от ящерозадого. А дальше все уже гораздо проще, готовясь к сложному разговору с мамой, папа, разумеется, не откажется выпить… и все дело в шляпе! Бай-бай… ящерозадый!
— Я обязательно буду, Ди! А ты сейчас очень торопишься?
— Я к Раулю на допрос капитана Марбеллы…
— Вы думаете, что она в чем-то замешана? Она же вот уже пятнадцать лет у меня на службе. Выдающийся послужной список, она мне даже как-то жизнь спасла…
— Пап, мы завтра с Раулем с самого утра у тебя. И мы все объясним от начала и до конца. Если Марбелла не причем, то мы принесем извинения, но пока многие факты и даже улики против нее.
— Факты, улики…, — улыбнулся отец, — и когда ты только успела вырасти, — и он потрепал меня по щеке.
— В девять, «у Альваида»! — напомнила я и вполне довольная собой отправилась в главное управление Этаминской полиции на допрос. Метелка, понимая, что я спешу, неслась как угорелая, и мне стало откровенно жаль бражников, отчаянно, но безрезультатно пытавшихся поспеть за ней. Но не метелке, потому что таких бражников у нее было за каждым поворотом еще по дюжине штук.
А меня тут, то есть в управлении ждали, потому что пропустили в «допросную» прямо на метелке. Хотя, возможно, это они так ошалели от появления меня в ареоле нескольких сот бражников. Только представьте себе это явление такой, всей из себя Принцессы-Моли, в окружении шуршаще-мотыльковой свиты и не только поэтому…
— Ди-и-и-и-ы-ы-ы-ы? — и все, кажется, остальные буквы кроме «ы» принц от слишком сильного потрясения-офигения забыл.
Дело в том, что мотыльков было так много, что места на метелке всем не хватало, а так как я тоже успела пропахнуть липовым ароматом и даже частично пропитаться липовой пыльцой, то часть из них решила, что и я достойна быть ими любимой… и прилипли ко мне со всех сторон. На лицо, к счастью, они не лезли, наверное, когда я летела, то ветер не позволил ни одной пылинке на нем задержаться, а вот волосы им полюбились… и поэтому сейчас эти самые волосы не лежали волнами на моих плечах, а извивались наподобие змей. И судя по лицу Марбеллы, да и принца тоже — зрелище это было довольно жутким. Однако, что касается Марбеллы, тут был еще и страх и отвращение. «Великий Дракон, так у нее явная бражнико-фобия, — предположила я. — Вот это удача!»
— Что? А-а, — махнула я рукой, — понимаю… пахну хорошо… выгляжу не привычно…
