Образ Непобедимого Солнца вышел из подземных тайных святилищ и успешно слился с государственной имперской символикой, постепенно превратившись в аллегорию императора. Однако иконография сохранила ленту со знаками зодиака и символы ветров и/или времен года по углам. И этот образ оказался удачно связанным с эллинистическим египетским круглым зодиаком в упрощенной форме.
Столь эклектичный поздний астрологический комплекс ждала удивительная судьба. В III–IV веках он неоднократно выкладывался в напольной мозаике не только римских вилл, но и синагог: Хамат-Тверия, Циппори, Бейт-Альфа. А затем в самом точном варианте эта композиция перекочевала на полы христианских церквей, но об этом речь пойдет в главе 5.
Непобедимое Солнце на колеснице. Изображение бога Солнца Гелиоса, известное и в мозаиках синагог, и в византийских памятниках, постепенно стало обозначать Иисуса Христа, победителя смерти, а также ассоциироваться с сакрализованной фигурой императора.
Трудно представить более несхожие системы верований, чем митраизм, культ императора в Риме, символику синагог римского времени и средневековых христианских церквей, однако астрологическая мифология оказалась востребованной и способной проникать и встраиваться в эти различные культурные матрицы. Следует отметить, что образ императора как Непобедимого Солнца стал основой для одного из иконографических вариантов изображения Иисуса Христа в сцене Торжества истинной веры и как Царя Небесного.
Но мистическая астрологическая мифология Римской империи этим не исчерпывается. Она соединилась и с греко-восточным культом Деметры как Великой Матери, которая могла изображаться в сопровождении зодиака (история этого культа и его смыслы и вариации заслуживают даже не главы, а отдельной книги, поэтому ограничимся упоминанием).
Астрологическая символика через календарные верования сливалась с иранским культом Зурвана (Зервана), бога времени, которого римляне ассоциировали с богом неба и времени Ураном (Кроносом). В этом синкретическом образе божество приобретало странный, даже чудовищный облик, что понятно: время пожирает своих детей, свои создания, оно беспощадно, а астрология помогает понять и рассчитать его течение. Культ Кроноса-Зурвана был, вероятно, частью митраизма, но его использовали и гностики, и последователи других религиозных сект и философских школ. Со временем имя Кроноса перешло в бытовое словоупотребление и дало имя «хронометру» для измерения времени.
Эон на обороте римской монеты, 42 г. до н. э.
Наконец, важной частью астрологической мифологии позднего Рима стал образ Эона, также визуально связанный с зодиакальной лентой-эклиптикой и прочими уже знакомыми нам символами. Некоторыми чертами он иногда напоминает Кроноса-Зурвана, но может и сильно от него отличаться
В Модене сохранился образ, который иногда определяют как Кроноса-Зурвана со Скорпионом, Тельцом и Овном на груди и с козлиными копытами. Он стоит между двумя половинами яйца (из космического яйца рождался и Митра), откуда вырывается пламя, за плечами у него лунный полумесяц, вокруг — знаки зодиака, а по углам — аллегории ветров. Иногда этот образ идентифицируют как Эона, по крайней мере его копировали под именем Эона ренессансные граверы. И пускай они не слишком разбирались в нюансах запутанной мистической символики, но все же стремились ее понять.
В отличие от безжалостного Кроноса, Эон символизировал всю длительность космического времени и в этом смысле тоже мог ассоциироваться с иранским Зурваном, но без кровожадного оттенка пожирания созданного мира. Кронос обозначал линейное время, имеющее начало и конец, а Эон был ближе к понятию вечности. Именно Эон стал воплощением звездного, небесного времени: он управлял циклами движения небесных тел, восхождением и нисхождением планет, сочетаниями знаков и знамений. По сути, изначально гностический и весьма абстрактный Эон стал богом астрологии как таковой.
