Джерри проснулся от назойливого звонка. Он открыл глаза и непонимающе осмотрел комнату – откуда шум? Наконец он осознал, что звонит не т-фон и не наружная дверь, а его лаптоп, которым командовала Тамми. Очень необычно.
– Что случилось? – сердито спросил он. Никогда ещё Тамми не будила его таким образом. С чего-то она решила, что какая-то новость требует немедленного внимания хозяина, несмотря на несусветную рань – практически ночь. Что там стряслось… Джерри, зевая и жестоко продирая глаза, всмотрелся в экран. Там желтела первая страница «Светской хроники».
Джерри прочитал кричащий заголовок, и сон мгновенно улетучился.
ЧТО ЗА ЧЁРТ?!
Юноша вскочил на ноги и взволнованно заметался по комнате. Потом быстро умыл лицо ледяной водой и оделся. Нужно было немедленно лететь, мчаться, спасать… Но куда лететь и кого спасать?
Джерри схватил т-фон и нажал номер Никки.
Сигнал звонка мигал долго и безрезультатно. Почему Никки не отвечает на его вызов? Но вот девушка, наконец, появилась на экране лаптопа – полностью одетая, несмотря на ранний час. Джерри, не здороваясь, выпалил:
– Ты согласилась выйти замуж за принца Айвана?
Она молчала.
Это молчание было страшнее всего, что Джерри слышал в своей жизни. Наконец, Никки набрала воздуха в грудь и выдохнула:
– ДА.
С гулким эхом на Джерри обрушилась душная и тяжёлая каменная лавина.
«ДА! ДА!! ДА!!!»
Его мозг оцепенел.
Она обещала, что они всегда будут вместе! Он поверил ей! Она была его Леопардом, его СердцеБиением, его жизнью!
Никки что-то горячо говорила, но Джерри почти ничего не воспринимал из её речи. Лишь какие-то обрывки доносились сквозь звенящую стену:
– …эти мерзавцы-журналисты…
– …собиралась сегодня же тебе всё рассказать…
– …не делай глупостей…
– …Айван полагает…
Джерри собрал по кусочкам немного сил. И хрипло выдавил медленные слова, сразу перебившие Никкину торопливую речь:
– Я не верю больше ни одному твоему слову…
И отключился последним усилием воли.
Никки в отчаянии стояла перед погасшим экраном, и её лицо обжигал костёр, на который посылают любимых людей.
Но, конечно, только ради высшего долга.
