Отец пришёл сразу после завтрака.
Целый день Кен с отцом провели в зоопарке. Изумительный день! Солнце светило тепло, но не жарко. Посетители улыбались, тигры рычали, слоны трубили, змеи спали.
Отец был в отличном настроении и всё время шутил, посматривая на сына. Поразительно похож на него самого в детстве. Как-то он сравнивал свои снимки из старого альбома и фото мальчика. Копия! Не обманули генетики.
Семья стала анахронизмом. Его собственные родители живут в доме молодых пенсионеров, все бабушки с дедушками – в доме престарелых. Компьютер-секретарь шлет им поздравления к Рождеству и дням рождения, впечатывая в открытки свежую фотографию отца с мальчиком. Руки подняты в приветствии, улыбки весёлые. На юбилеи – недорогие подарки. Выбирает тоже компьютер, но тут уже отец Кена сам смотрит – и одобряет нужный расход.
Отец любил сына, но не думал никогда о том, чтобы жить вместе, – домик крохотный, жизнь налажена, условий для Кена нет, денег мало. В обрез. Но отец ходил навещать сына каждую субботу, делал ему подарки, гулял с ним весь день. Если не мог весь день – то хотя бы пару часов бродил с ним по парку Интерната. Мальчик был его генетически улучшенной копией, и он о нём заботился.
Кен был оживлён целый день, но ближе к вечеру увял, посмурнел.
На обратном пути из зоопарка мальчик заговорил об отцовском доме – как, наверное, в нём хорошо жить.
Отец прохладно отвечал, не понимая его чувств:
– Дом – это просто дом, там нет друзей, там скучно. Тебе бы в нём жить не понравилось. Меня почти целый день нет дома – днём я на работе, а вечером – с приятелями.
– Но ведь ты перед сном приходишь домой! Наверное – на целый час!
Мальчик зажмурился.
– Или даже на два! Целых два часа!! Можно почитать, посмотреть вместе тиви, сыграть во что-нибудь… или просто посидеть, поужинать…
Отец не нашёлся что ответить. Разговор зашёл совсем не туда, куда надо.
Наконец они приехали, зашли в ворота парка вокруг Интерната и сели на скамейку.
Мальчик напряженно о чём-то размышлял и вдруг обрадовался:
– Ты завтракаешь дома! Завтракать вместе – это так здорово! А я умею готовить чай! И кофе!
Тут поразительная мысль осенила мальчика и катапультировала его со скамейки.
– И ты ведь два дня выходных дома! Не на работе! Целых два дня!!
Глаза мальчика горели как у кошки в темноте, и он ошарашенно снова опустился на скамейку, не представляя такого безмерного срока жизни вместе с отцом. Два дня!
Отец с растерянным лицом хотел сказать, что вечером в субботу он обычно играет в теннис, а всё воскресенье он проводит за бриджем и пивом в компании друзей, но почему-то смолчал.
Мальчик снова быстро спрыгнул со скамейки, добежал до соседних деревьев и совершил непонятный ритуал прикосновений к их стволам. Оттолкнувшись от последнего дерева, он снова вернулся к отцу и с размаху сел рядом с ним.
– Ты… ведь возьмёшь меня отсюда? – замирая, спросил мальчик.
– Да, да… конечно… когда-нибудь… – тихо и расстроенно ответил отец.
Тут мальчик зажмурился и выпалил заветное:
– ЗАВТРА возьми, а? Ой, нет, не ЗАВТРА, – лицо мальчика в ужасе искривилось от ошибки, – уже СЕГОДНЯ! Прямо СЕЙЧАС!
Наступила тягостная пауза.
Кен видит растерянное лицо отца и остро понимает, что всё получилось неладно. Мальчика пронизало ощущение, что его слова, вместо того чтобы приблизить отца, отдалили его.
В этот момент Кен интуитивным скачком поднялся на новую ступень понимания и взросления. Из его глаз пропал щенячий восторг, и он испуганно спохватился:
– Нет-нет, я это просто так сказал… Не сердись, я пошутил… Мне тут хорошо, у меня есть друг – Дим и… остальные мальчики… да мне и Дима хватает…
Отец с облегчением вздохнул.
– Заберёшь, когда сможешь… или когда я вырасту… – договорил мальчик бесполезные нейтральные слова.
Отец засобирался:
– Мне пора домой.
В мальчике сладко и болезненно отдалось это небрежное слово «ДОМОЙ». Это удивительное место, где мальчики живут с отцами. А иногда даже с МАМОЙ! Тут у Кена закружилась голова, и он выругал себя за слюнтяйство. И старательно спокойно сказал:
– Приходи в следующую субботу. – Не выдержал и переспросил: – Придёшь в субботу? Придёшь?
Отец торопливо кивнул, пожал холодную липкую ладошку мальчика и быстро двинулся к стеклянным воротам. Кен солидно последовал за ним, стараясь не бежать и от этого безнадёжно отставая.
Вот отец открыл дверку в воротах – ему можно, а мальчика дверка не выпустит – и плотно закрыл её за собой, не оборачиваясь.
Мальчик с убитым сердцем проводил взглядом уходящего отца, вытащил из кармана деревянного облупленного человечка-космонавта, которого когда-то давно подарил отец, и хриплым шёпотом страшно поклялся:
– Если он больше не придёт, я укушу себя за палец… до крови, чтобы капало… нет, придавлю дверью и сорву ноготь, как у Лопоухого Билла было… а тебе, дурацкий Дим, я отломаю твою дурацкую голову… и всего разобью на мелкие щепки…
И мальчик торопливо, на ходу, спрятал человечка и бережно застегнул карман интернатской униформы на пуговку.
