Теперь на экране точка двигалась по небольшому эллипсу в одной части орбиты, уже не обегая планету вокруг.
– Ну и что? – не выдержал профессор. – Я вижу хорошо известный эпицикл для одной частицы! Каждый первоклассник знает, что если астронавт на околоземной орбите бросит вниз мешок с мусором, то мешок сделает небольшую петлю, вернётся через полтора часа и ударит астронавта по макушке! Любимая шутка космических мультфильмов.
– Верно, но что будет, если взять СОТНЮ мешков и каждую минуту бросать по мешку вниз? – продолжала хладнокровно Никки. – Вольдемар, пожалуйста…
На экране появилась уже сотня светящихся точек, которые летели замкнутой цепочкой вдоль маленького эллипса.
– Дорогой Волди, наденьте на ту же ось десяток орбит с меньшим эксцентриситетом, вплоть до нуля, – уверенно командовала Никки.
Аудитория смотрела, затаив дыхание, как на экране завораживающе закружилось эллиптическое поле из вложенных друг в друга нескольких хороводов частиц.
Никки обратилась к ошарашенному Дермюррею:
– Этот орбитальный объект состоит только из частиц, двигающихся по Кеплеру.
Профессор стоял, покрасневший, как свежесваренный рак, пожирая глазами невозможное скопление частиц.
– Фикция! В невращающейся системе отсчёта такая штука размажется вдоль орбиты!
Никки вздохнула и попробовала быть образной с упрямым профессором:
– Вольдемар, свяжи частицы верёвочкой, только посвободней.
Частицы опутались нитью, то провисающей, когда соседние тела сближались, то натягивающейся. Какое-то время все смотрели на экран. Верёвки нигде не рвались.
– Вы же понимаете, профессор, – сказала Никки, – что если верёвка не рвётся
Профессор это прекрасно понимал, судя по налитым кровью глазам.
– Такой протяжённый объект будет разрушен приливными силами! – крикнул он.
– Ну-ну, профессор, – укоризненно сказала Никки. – Приливные силы не могут действовать на точки. Наш протяжённый объект состоит из невзаимодействующих точек, и приливные силы тут совершенно не при чём.
– Вольдемар! – заорал профессор. – Преврати точки в шары и внеси возмущения!
Картинка на экране преобразилась – верёвки исчезли, и частицы, превратившись в шары, начали сталкиваться друг с другом. Скопление заколебалось, разрушилось и растянулось по орбите.
– Ага! – торжествующим паровозом взревел профессор Дермюррей. – Оно разрушается, оно нестабильно! Я так и знал!
– Вольдемар, – не смутившись, сказала Никки, – частицы – это неупругие шарики, покрытые рыхлым слоем и обладающие самогравитацией. Учти слипание частиц при столкновениях и разрушение их кластеров приливными силами.
Овальный вихрь снежных частиц снова закружился на экране. Тела в нём сталкивались, слипались, образовывали временные конгломераты, снова разваливались. Невзирая на эфемерность жизни отдельных частиц и изменчивость их формы, скопление продолжало сохранять стабильность и не проявляло стремления к саморазрушению.
Профессор неотрывно пожирал глазами новую модель.
– Сложность динамически неубедительна. Природа – мастер на изящные и простые решения, – непринуждённо сказала Никки. – Робби утверждает, что принцип такого эпициклического коллективного движения частиц открыл Вайцзеккер ещё в двадцатом веке. Сейчас в эпициклический вихрь можно засунуть и спутник – вихрю это не повредит.
Это уже было чистым издевательством над передовой наукой. Раздался звонок, и ученики шумной толпой повалили к выходу. На экране гипнотически кружился совершенно невероятный, с точки зрения Дермюррея, космический объект. Багровый профессор с взлохмаченными волосами таращился на монитор и не замечал очередной цитаты Вольдемара, горящей на задней стене: «Когда природа оставляет прореху в чьём-нибудь уме, она обычно замазывает её толстым слоем самодовольства. Лонгфелло».
– Спасибо, Вольдемар, – попрощалась Никки, выходя из аудитории вместе с хихикающими студентами. А усталому профессору, который столько делал для этих тунеядцев, тупиц, троллей и троглодитов, никто не сказал ни «спасибо», ни «до свидания».
Какие же всё-таки свиньи эти дети!
Последняя книга профессора Гуслик «Зимний дождь» стала лунным бестселлером, побила годовой рекорд продаж, и Джоан, растерянную и невозмутимую, пригласили на тиви-интервью. Все студенты собрались вокруг большого аудиторного экрана – послушать беседу с колледжским профессором литературы. Вёл передачу в прямом эфире известный обозреватель книг Кадавр, обаятельный и хищный, но вопросы задавались и зрителями.
– Как вы относитесь к восторженным откликам на свою книгу?
– С опасением. От похвал человек глупеет.
– Почему в ваших книгах герои не умирают?
– Читательскую слезу выжать, убив героя, каждый дурак сможет.
– Но врагов и конфликтов у вас много!
– Книге нужны враги. Жизнь книжного героя во сто крат сложнее, чем жизнь обычного человека, – на то он и
– Герои-мужчины у вас сентиментальны.
