Пополудни мы добрались до Гааги. В кабинете майора Стивенса, немного перекусив, сразу же перешли к переговорам. Мы договорились по следующим пунктам: устранение Гитлера и его сподвижников; немедленное заключение мира с западными державами; восстановление независимости Австрии, Чехословакии и Польши; отказ от автаркии и планового хозяйства, а также возвращение Германии к золотому стандарту. Учитывая большую плотность населения Германии, предусматривался возможный возврат ей колоний.
Результат переговоров был изложен в письменной форме, о чем майор Стивенс доложил по телефону в свое лондонское управление. Примерно через полчаса он возвратился и сказал, что Лондон позитивно относится к достигнутым результатам. Остается только переговорить с министром иностранных дел лордом Галифаксом, но уже к вечеру можно рассчитывать на окончательный ответ. В то же время необходимо, чтобы и немецкая оппозиция приняла бесповоротное решение, увязав его с конкретными сроками.
Наши переговоры продолжались более трех с половиной часов, и у меня, несмотря на принятый аспирин, действительно разболелась голова. Поэтому, воспользовавшись телефонным разговором майора Стивенса, я вышел в коридор, где находился умывальник. Когда я подставил лицо под холодную воду, сзади меня неожиданно появился капитан Бест.
– Вы всегда носите монокль? – спросил он, как мне показалось, слишком многозначительно.
Хорошо, что я наклонился над раковиной, и он не мог видеть выражение моего лица. Я почувствовал, как кровь прилила к голове, но быстро взял себя в руки и ответил:
– Подумать только, такой же вопрос я хотел задать и вам.
Мы оба рассмеялись.
В заключение мы поехали на квартиру голландского сотрудника капитана Беста. Там мы освежились и переоделись, так как нас пригласили на ужин в частные апартаменты капитана Беста. Вскоре появился Стивенс, который заявил, что только что получил из Лондона положительный ответ. Из состоявшегося затем разговора мне стало ясно, что Англия рассматривает войну против Гитлера как дело жизни или смерти и полна решимости довести ее до конца, несмотря ни на какие жертвы.
За столом Бест произнес небольшой тост, на который мой друг де Крини ответил с венским юмором. Ужин прошел отлично – особенно мне понравились свежие и очень вкусные устрицы. И вино было превосходным. Мы постоянно обменивались тостами. Агент Ф-479, который тоже был приглашен на ужин, дал мне незаметно понять, что мы должны быть довольны достигнутыми результатами.
На следующее утро мы встретились с де Крини в ванной. С чисто венским добродушием он сказал:
– Ничего себе, какой темп они взяли…
Затем мы вкусили добротный голландский завтрак, заложивший основу для последней стадии переговоров. Они проходили в помещении голландской фирмы «Континентальная торговая служба» в Гааге на улице Ньюве Уитлег, дом номер 15. Это была крышевая фирма британской секретной службы. Здесь нам вручили английскую приемопередающую рацию, и мы обсудили специальный код. Позывной был ОН 4. От лейтенанта Коппера мы получили документ – обращение ко всем голландским фирмам предоставлять возможность его предъявителю звонить по нужному ему телефону в Гааге. Если мне память не изменяет, это был номер 556331. Отныне мы были избавлены от любых неожиданностей. Капитан Бест проводил нас до самой границы. Следующую встречу предстояло назначить по радио.
Возвратившись в Берлин, я предложил продолжить переговоры с привлечением какого-нибудь надежного генерала и попытаться добраться до Лондона. В моей голове засела мысль, что не исключена и возможность установления «модуса вивенди»[74]: дело-то было раскручено.
Радиосвязь с английскими партнерами функционировала отлично. В течение недели они трижды запрашивали нас о следующей встрече. Я сразу же выехал в Дюссельдорф, где ожидал указаний Берлина. Возникла опасность обрыва тонкой нити. Поэтому я решил действовать на собственный страх и риск и назначил короткую встречу на следующий день. Мы условились встретиться 7 ноября 1939 года в два часа пополудни в голландском кафетерии неподалеку от границы.
Бест и Стивенс прибыли на встречу пунктуально. У меня было намерение успокоить англичан, так как я заметил, что они стали проявлять нетерпение. Я объяснил, что руководство оппозиции все еще обсуждает предыдущие предложения. Вполне возможно, что один из генералов, входящий в руководство оппозиции, согласится вылететь вместе со мной в Лондон, чтобы продолжить переговоры на высшем уровне и завершить их. Бест и Стивенс одобрили эту идею и заверили меня, что со следующего дня на голландском аэродроме Шипхол будет находиться в готовности специальный самолет, предназначенный для этой цели.
