У Сети появился единоличный хозяин – цифровой призрак, контролирующий всю техносферу планеты. Его имя – Джокер.Он бы мог править хайтек-цивилизацией, но он намерен ее уничтожить.Джокер предлагает людям свободу от рабства. Громов просто хочет сохранить им жизнь. Схватка по ту сторону реальности…Но сначала Максу надо выжить самому. Потому что по эту сторону реальности – большая охота, захват в заложники, погоня как за преступником…Только бы добраться до Эдена живым и обвести вокруг пальца доктора Синклера!Внимание! До Апокалипсиса всего десять дней!
Официальный сайт: www.MaximusGrom.ru
Небо над Токийским мегаполисом стало серым. Приближался рассвет. Искусственное освещение улиц, автобанов и небоскребов погасло.
К «Нет-Тек» – серо-стальной башне на сто тридцать четвертой улице шестнадцатого блока в Восточном округе от автобана уже тянулась вереница турбокаров. Двести пятнадцать этажей офисов, лабораторий, аналитических отделов, инженерных кабинетов постепенно наполнялись людьми.
В «Нет-Тек» находилось техническое управление Сети. Но самую большую ценность башне придавало содержимое ее подземной части – квантовый компьютер «Ио», творение Аткинса и основа Сети. Поэтому «Нет-Тек», без преувеличения, была самой охраняемой, самой укрепленной и защищенной от агрессивного вторжения башней хайтек-пространства. Многоступенчатое дублирование систем безопасности, самоблокирующиеся этажи, пуленепробиваемая сверхпрочная обшивка, энергонезависимые лифты, многочисленная охрана, которую обеспечивало не военное ведомство, а Бюро информационной безопасности.
Последние два месяца техническое управление работало почти круглосуточно. Возглавлявший его Отто Крейнц уже неделю практически жил в своем кабинете. «Биофонная болезнь», как ее окрестили медиа, поразила уже пять миллионов человек в хайтек-пространстве. Ведомству Крейнца поручили разобраться, почему биофонные чипы вдруг, ни с того ни с сего, начали причинять своим владельцам неудобства, а именно – вызывали сильные головные боли, чувство подавленности, быструю утомляемость.
Сухой, похожий на хорька, с белыми жидкими волосами Крейнц все двадцать семь лет своей жизни не расставался с прозвищем «метчкарик». В детстве ему не смогли скорректировать зрение, а линзы, даже ДНК-идентичные, все равно раздражали чрезмерно чувствительные, красные глаза природного альбиноса. Поэтому Крейнц был вынужден ходить в мультифункциональных очках. Они заодно служили ему метчером. К очкам он привык настолько, что считал их частью своего лица и сохранил их даже в своей Сетевой трехмерной репликации.
Кабинет главного технического эксперта Сети находился на последнем этаже. В редкие ясные дни из окон открывался впечатляющий панорамный вид. Но сегодня, как и почти всегда, Крейнц смотрел на проплывающие мимо серые, похожие на мокрую вату смоговые облака.
Над столом Крейнца висели три огромные прозрачные матрицы из цельного органостекла. На них можно было вывести любую информацию о состоянии Сети.
Ровно в семь на правой матрице появился инженер-инспектор Лемке с ежедневным докладом. С тех пор как биофонная болезнь начала поражать граждан хайтек-пространства, этот доклад стал частью его повседневных обязанностей. За его спиной возвышалась вышка базовой станции биофонной сети – огромная ажурная металлоконструкция, усеянная бесчисленным количеством излучателей.
– Доброе утро, шеф, – обратился к Крейнцу инженер-инспектор, – если, конечно, такое утро можно назвать добрым. Я в Северном токийском округе. Мы обнаружили неполадки еще на пяти станциях биофонной связи в течение последних суток. На головную боль начали жаловаться обладатели всех биофонов, чьи номера обслуживались отключавшимися станциями. Последовательность событий та же самая, что и при остальных отключениях. Станции связи выходили из строя, затем самостоятельно перезагружались, а через день-два у владельцев биофонов, подключавшихся к ним во время неполадок, начинались симптомы биофонной болезни.
– Ясно, – вздохнул Крейнц. – Продолжайте искать ошибки. Я уверен, что настройки биофонных чипов меняются после этих странных перезагрузок. Ищите изменения, они должны быть. Иного объяснения просто нет.
– Ну да, – со вздохом согласился Лемке. – До сих пор никто не испытывал дискомфорта от имплантантов. Эпидемия началась сразу после того, как пошли первые отключения станций связи.
– Вчера я получил отчет аналитического отдела, – сказал ему Крейнц, – знаете, что выяснилось? Ни одна из станций, где случилась спонтанная перезагрузка, не работала на полную мощность. Ни один из передаточных узлов, отвечающих за ветки станций связи, не был загружен даже наполовину. Их делали с большим запасом мощности. То есть отключения никак не связаны с кампанией по вживлению биофонных чипов лотекам, которую развернули военные.
– Да? – удивился Лемке. – А я считал, что систему связи лихорадит именно из-за стремительного увеличения количества пользователей. Было очень похоже, что система в целом просто не справляется с нагрузкой.
– Так вот знайте, что это не так, – Крейнц постучал пальцами по столу.
Лемке нахмурил лоб.
– Послушайте, шеф, – произнес он задумчиво, будто еще не решил, стоит задавать этот вопрос или нет, – а вы понимаете, зачем генералу Ли вдруг понадобилось снабдить лотеков биофонами?
– Не знаю, – нахмурился Крейнц.
