— Треков лишь по чистой случайности не стал жертвой своей лихости, — сказал он. — Такие поступки
совершенно недопустимы. Мы должны уничтожать фрицев, а не они нас. Нам предстоит еще добивать
фашистского зверя в его берлоге. Поберегите свои силы для последнего, решающего удара!
Борисов был прав, конечно. Не лихостью, а умением добывается победа. [166]
Глава VII. На белорусской земле
На рассвете 23 июня советские войска перешли в наступление. Не успели еще умолкнуть моторы ночных
тяжелых бомбардировщиков, наносивших удары по опорным пунктам и аэродромам врага, как раздался
мощный голос советской артиллерии, разносившийся на многие километры окрест. А затем в утреннем
небе с курсом на запад пролетели первые группы штурмовиков и истребителей...
Люди в тот день удивлялись, как небо может вместить столько летающих машин. Ни на минуту не утихал
гул авиационных двигателей: сменяя друг друга, шли бомбардировщики, штурмовики, истребители. Гул
неба сливался с гулом земли, и он возвещал о том, что идет победа, что Красная Армия несет с собой
избавление от фашистского рабства.
Битва за Белоруссию началась.
По вызову станции наведения
Первые два дня наступления были самыми тяжелыми. Выбитые с основных оборонительных позиций, гитлеровцы ожесточенно сопротивлялись. Мы побывали в тех местах. Многокилометровая полоса от
Смоленска до Орши была черной, изрыта снарядами и бомбами. Разрушенные землянки, блиндажи, траншеи. Разбитые орудия, сожженные танки и автомашины... Совсем недавно все это представляло
собой грозную боевую технику, а теперь превращено просто в металлолом. И глядя на все это, приятно
было сознавать, как здорово поработали наши авиация и артиллерия...
В семь часов пятнадцать минут радиостанция наведения вызвала дежурную группу в район прикрытия.
[167]
Шестерку истребителей ЯК-9 повел старший лейтенант А. Кулиев.
Через пять минут в районе Хлюстино — Селище летчики встретили шесть истребителей врага — два
МЕ-109 и четыре ФВ-190.
— К бою! — приказал Кулиев.
И ЯКи устремились в атаку. Для удара Кулиев и его ведомый младший лейтенант Крылов выбрали
«мессеров». Фашисты находились ниже метров на 200. Такой момент грех упустить!
«Яковлев» послушно опустил нос и перешел в пологое пикирование. В прицеле обозначился силуэт
вражеского истребителя. Кулиев увеличил обороты двигателя и стал стремительно сближаться. «Мессер»
заметно увеличивался в своих размерах. Кулиев взял ручку чуть на себя, вогнал самолет в перекрестие
прицела.
И тут он почти инстинктивно оглянулся назад. Теперь Адиль Кулиев был не тем горячим юнцом, который
в азарте боя забывал обо всем на свете, и часто платился за это. Воздушные бои, гибель друзей сделали
его осмотрительным. В бою обстановка моментально меняется. И надо за всем уследить. Нужно замечать
все, что делается вокруг. Надо, используя малейшую ошибку врага, вовремя ударить по нему. И самому
нужно, если грозит опасность, уйти из-под удара. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы заметить
опасность, нависшую над самолетом ведомого.
— Крылов, «фоккер» на хвосте!
Одновременно с этими словами Кулиев резко развернул свой истребитель влево на 180 градусов и почти
в упор расстрелял фашиста. Маневр Кулиева был настолько неожиданным, что вражеский летчик даже не
успел среагировать. Фриц увлекся атакой, выпустив по самолету Крылова несколько коротких очередей.
И за это поплатился. Оставляя за собой дымный след, он врезался в землю в районе озера Орехи.
Лейтенант Несвяченный стремительной атакой сверху сбил второго стервятника. Самолет упал западнее
Хлюстино.
Кулиев осмотрелся. Вражеских самолетов больше не видно — сбежали с поля боя. Это порадовало его.
Заложив [168] плавный левый вираж, он посмотрел вниз. Там, на земле, полыхали залпы орудий, кверху
взметались темные султаны взрывов. Прямо по курсу двигались четыре танка. Они ворвались на позиции
фашистов и стали утюжить окопы. Один из них вдруг загорелся. Над ним повисло черное облако дыма.
Там шел жаркий бой.
Кулиев выровнял самолет и посмотрел на ведомого. Крылов почему-то отстал. Не ранен ли?
— Как дела, Крылов? Почему отстал?
— Самолет плохо слушается, командир. В правой плоскости большая дыра.
Командир группы посмотрел на часы. Время патрулирования закончилось, и он приказал всем следовать
на свой аэродром. Крылова пропустил вперед, а сам встал на место ведомого. Не ровен час. появятся
фрицы. Они в два счета могут сбить Крылова. Кулиев все время внимательно следил за воздухом.
Но вот и родной аэродром.
— Крылов, садись первым, — приказал Кулиев.
Я находился в то утро на командном пункте и руководил полетами. Хорошо вижу, как летчик выполнил
маневр и стал на посадочный курс. Вот самолет уже планирует. Пора выпускать шасси. Но почему он не
делает этого? Едва я подумал об этом, как в динамике послышался голос летчика:
— Шасси не выпускаются. В системе нет давления.
— Посадку запрещаю. Идите на второй круг.
Совещаемся с командиром полка, который только что подъехал на командный пункт. Что делать?
— Крылов достаточно опытный летчик, — говорит Зворыгин. — Он сможет посадить самолет на
фюзеляж.
