машины, тут же собрал командиров эскадрилий и поставил задачу — блокировать вражеский аэродром.
Светлого времени оставалось мало. Коротко объяснив обстановку и указав каждой группе конкретную
задачу, Зворыгин скомандовал:
— По самолетам!
Спустя несколько минут истребители взяли курс на запад. Лишь теперь летчики догадались, почему этот
полет происходит в столь неурочный час. По нашим расчетам, фашистские летчики в это время должны
быть на земле. Самое время для удара по их аэродрому.
Но мы просчитались. При подходе к цели первая группа ЯКов встретилась с «фоккерами». Завязался бой.
Подошла вторая эскадрилья и помогла рассеять самолеты врага. Но к месту боя подошла еще одна группа
фашистских истребителей МЕ-109. И бой продолжался. С обеих сторон в нем участвовало около 60
самолетов.
Вместо блокировки вражеского аэродрома пришлось драться. В воздухе закружились в яростной схватке
ЯКи, «фоккеры» и «мессеры». Воздух сотрясался от рева двигателей, треска пулеметных очередей, коротких, тугих ударов пушек ЯК-9.
В этом бою отличилась пара Кулиева — Крылова. Она вела бой тактически грамотно. Отвалив вправо и
набрав высоту, летчики тут же атаковали четверку «мессеров». Фашисты стали расходиться попарно, чтобы в свою очередь зажать нашу пару в клещи.
— Бьем по правой! — скомандовал Кулиев.
Тут же прогремели первые очереди. В азарте боя наши летчики сами подверглись атаке. Самолет Кулиева
[161] получил повреждение. Но огромное желание сбить врага заслонило все. Он продолжал атаку и
вогнал все-таки одного фрица в землю.
Бой закончился лишь тогда, когда было сбито еще несколько вражеских самолетов. Фашисты не
выдержали натиска наших истребителей и вышли из боя.
Через день лейтенант Кулиев получил новое боевое задание. Нужно было вылететь в составе звена и
«поработать» по вражеской колонне, двигавшейся по дороге.
Выполнив задание, летчики возвращались на аэродром. Встреч в воздухе не было. До линии фронта
оставалось километров двадцать. Иногда виднелись разрывы зенитных снарядов, но они не причиняли
вреда.
И тут Треков отвалил в сторону.
— В чем дело? — запросил ведущий.
— Хочу стукнуться с фрицем.
Действительно, в метрах шестистах летел «фоккер». Треков считался отчаянным летчиком. Но эта
отчаянность у него часто переходила в недисциплинированность, из-за которой летчики звена не раз
имели неприятности. Заметив самолет врага, он самостоятельно покидал строй и ввязывался в драку.
Делал он это даже тогда, когда обстановка была неблагоприятной. Летными же качествами обладал
посредственными, летал недавно.
Но ему везло до сих пор, и командир звена смирился как-то с этим. И на этот раз он позволил ему
партизанить.
Остальные самолеты продолжали полет, лишь сбавив скорость. Время от времени Кулиев поглядывал, как идут дела у Трекова.
И вдруг он увидел, что на Трекова навалились четыре «фоккера». Развернув самолеты, товарищи
поспешили на помощь. И вовремя. Две пары вражеских истребителей с разных сторон нацелились на
самолет Трекова. Последовала короткая, жестокая схватка, и гитлеровцы отступили. Отступили, видимо, потому, что летчики оказались молодыми, неопытными: едва увидев ЯКи, они прекратили атаки и
скрылись в облаках. Кулиев не стал их преследовать. Горючее и боеприпасы были на исходе.
В тот день я руководил полетами. Самолеты один за [162] другим заходили на посадку. Первым
приземлился командир группы, за ним — Крылов и Кобяков. Последним садился Треков. Его самолет
рыскал по курсу, то взмывал, то проваливался.
— В чем дело, Треков?
Но летчик молчал. Истребитель приблизился к границе аэродрома, а высоты не было. Вот-вот упадет на
поле.
— Обороты... Увеличьте обороты! — кричу по радио.
Самолет взмыл вверх, перетянул границу аэродрома и тут же сел на взлетно-посадочную полосу.
Когда истребитель зарулил на стоянку, механики обнаружили, что он весь изрешечен пулями. Большая
дыра зияла в руле глубины. Это повреждение и мешало летчику точно выдерживать на посадочном курсе
высоту.
Действия лейтенанта Трекова в тот же день были подробно разобраны со всем летным составом, а сам
виновник строго наказан. Хороший, предметный урок слишком самоуверенным летчикам!
Мне не раз приходилось встречаться с молодыми летчиками. Они все рвались в бой, все хотели
обязательно сбивать фрицев. И это желание в общем-то хорошее. Молодых людей легко было понять.
Они видели смерть и разрушения, которые принесли с собой фашисты, и горели святым чувством мести.
К этому добавлялась еще юношеская романтика, желание отличиться. И это тоже хорошо.
Но плохо то, что некоторые из них не понимали простой истины: чтобы бить врага, надо уметь, а это
умение приходит с боями под руководством опытных воздушных бойцов. Вспоминается случай, который
произошел еще на Северо-Западном фронте. Во время воздушного боя летчик Божко, прибывший с
пополнением в полк, увидел в стороне одиночный вражеский самолет. И он, бросив своего ведущего, погнался за фашистским истребителем. В итоге Божко не только не сбил врага, но сам чуть не погиб. На
него набросилась пара «мессеров», дежуривших выше. Хорошо, что на выручку подоспели другие наши
