9 июля группе капитана А. Гудаева из четырех самолетов [182] приказали сопровождать ИЛы. В районе
Вильнюса они встретили 14 вражеских самолетов. Многовато для четырех. Но гвардейцы потому и
называются гвардейцами, что они никогда не отступают.
Фашистские истребители сразу же бросились на штурмовиков. ИЛы уже построились в круг и начали
обрабатывать дорогу, по которой двигались вражеские войска. Там, внизу рвались снаряды, горели
автомашины.
Гудаев повел свою группу наперерез «фоккерам».
— В атаку!
Краснозвездные истребители молнией врезались в гущу вражеских самолетов, завертелись в
смертельной схватке. В небе ревели моторы, слышался сухой треск пулеметных очередей. Временами в
этот гул врывались команды ведущих, возбужденные голоса летчиков.
— Ближе... Ближе подходи. Вот так. Бей!
— Козлов, не отрывайся.
— А, черт, промазал...
Вскоре огромный клубок вертящихся и ревущих самолетов распался на два отдельных. Гудаев и Козлов
вели бой с шестеркой ФВ-190. В стороне и ниже сражались против вражеской четверки Бобышев и
Адамков.
В разгар боя ведомый Гудаева был подбит. Козлов развернулся и стал со снижением уходить в свою
сторону. Тут же за ним кинулась пара «фоккеров».
— Ну, нет. Не дам добить друга!
Гудаев поспешил на выручку. Следом за ним гнались остальные фрицы. Но они пока находились далеко.
Гудаев нацелился на ведущего, настиг его и длинной очередью сбил. Ведомый шарахнулся в сторону, отказавшись от атаки.
— Держись, Козлов!
«Яковлев» круто набирал высоту, ревя мощным мотором. На «горке» капитан выполнил полупетлю, резко
развернулся вправо и на встречном курсе атаковал очередного «фоккера». Тот не выдержал лобовой атаки
и попытался отвернуть в сторону. Этого мгновения для Гудаева оказалось достаточно, чтобы влепить в
фюзеляж короткую пулеметную очередь. Фриц задымил, [183] свалился на крыло, затем перешел в
отвесное пикирование, из которого так и не вышел.
Тяжелый бой вел и младший лейтенант Бобышев. Адамков скоро оторвался от ведущего. Бобышев
остался один против четырех врагов. Но гвардеец продолжал драться, и так искусно, что сбил двух
гитлеровцев, а третьего преследовал до тех пор, пока тот не врезался в землю при выходе из
пикирования.
В итоге этого боя наши летчики сбили шесть вражеских самолетов. С задания не вернулись Козлов и
Адамков.
Так сообщал майор Г. Омельчук в политдонесении на имя начальника политотдела дивизии.
В этом же донесении есть еще одна запись. Она гласит: «Комсомолец Кисельков в паре выполнял задание
на разведку движения войск противника по дорогам. Западнее Вильнюса встретил три девятки Ю-87 в
сопровождении шести ФВ-190. Фашисты навязали ему бой. Кисельков сбил два ФВ-190. Еще одного
сбил его ведомый лейтенант Горячев. Остальные покинули поле боя».
Гвардейцы воевали не числом, а умением. В ходе боев в составе 3-го Белорусского фронта с 21 июня по
16 июля 1944 года летчики полка совершили 490 боевых вылетов, провели 16 воздушных боев, в которых
сбили 38 самолетов врага. Полк удостоился почетного наименования «Оршанский».
Война шла к концу. Победа была не за горами. [184]
Глава VIII. Прибалтика
От серых фортов Нарвы до песчаной Клайпедской косы бурлят и рокочут свинцовые воды Балтийского
моря, омывая берега Советской Прибалтики. Много горя и страданий вынесла эта земля за свою
историю. Ее жгли немецкие рыцари-крестоносцы, ее топтали шведы и датчане, ее разоряли русские цари.
Лишь с приходом Советской власти свободно вздохнули эстонцы, латыши и литовцы.
Но счастье это было недолгим. В первые же дни Великой Отечественной войны на земли Прибалтики
ринулись полчища немецко-фашистских захватчиков. Советские воины грудью встали на ее защиту.
Однако силы были тогда слишком неравными.
Обратный путь наших войск к морю тоже оказался трудным. Враг не считался ни с чем, сопротивлялся
ожесточенно. Фашисты цеплялись за эту землю судорожной рукой утопающего. На каждом рубеже они
дрались до последней возможности. Курляндская группировка, как известно, капитулировала только
после падения Берлина.
Земля сотрясалась от взрывов снарядов и бомб. Шли бои, длительные и тяжелые, в которых наш полк
участвовал без малого десять месяцев. Вильнюс — Паневежис — Лиепая — вот вехи боевого пути полка
в тот период.
Придавило тяжелое горе,
Неподвижные складки звенят.
Я услышала в рокоте моря
Вздох унылый и грохот цепей.
Что кручинишься, Балтика? Болью
Заполняешь родимый простор?
Ведь вода твоя синяя с солью [185]
Была ярче заморских озер.
Гневно плачет пучина стальная,
Закипая у мокрых камней.
От того, что умолкла родная
Песнь литовских седых рыбарей.
Эти стихи молодой литовской поэтессы Марите Маргите мы читали в дни боев за Литву, и образ
молодой, красивой девушки, безвременно павшей от рук фашистских палачей, отождествлялся в наших
сердцах с образом Советской Литвы. Мы честно боролись за тебя, Литва! Мы покарали гитлеровцев за
убитых и замученных.
В течение трех лет гитлеровцы терзали Советскую Литву. Это было тяжелейшее для литовского народа
время. Осуществляя людоедский план «Ост», оккупанты старались превратить Литву, как и всю
