— Дядя Иван! Наших бьют.
— Наших?
Грянул выстрел. Иван Никешев вскочил, босой на одну ногу, выхватил из прясла жердь и побежал на поле боя. Он подоспел в ту самую минуту, когда ревдинская команда всей силой навалилась на шайтанцев. Дрались чем попало: ослопами и кулаками, камнями и кусками железа.
При виде остервенелого Ивана Никешева, бежавшего с жердью, ревдинцы оторопели. А когда жердь засвистала над их головами, начальник отряда побежал первый. За ним пустились наутек и остальные, едва лапти с ног не спадывали.
Илюшка с пронзительным свистом бежал впереди всех. Версты две гнали ревдинскую команду шайтанцы да так и не могли догнать.
— Суньтесь еще раз — огненным боем встретим, — грозили они убегающим.
Вторую победу одержали на следующий день. По дороге из Билимбая, где тоже была выставлена застава под командой Мясникова, в Шайтанку двинулась команда из билимбаевских мастеровых. Они шли явно нехотя, понукаемые полицейскими служителями.
— Братцы! — кричал им Мясников. — Бросьте эту затею, ворочайтесь на завод.
— Бунтовщикам — лютая казнь! — орал полицейский капрал, возглавлявший наступление, размахивая тесаком. — Вперед!
Но тут случилось то, чего он никак не ожидал: трое парней из его команды бойко перебежали поляну и крикнули шайтанцам:
— Мы с вами!
Тут человек десяток кинулись вспять по билимбаевской дороге, бросая на бегу оружие.
Полицейский служитель глянул направо, глянул налево и понял: с этим народом бунтовщиков не победишь.
Мясников не стал дожидаться:
— За мной, братцы!
Все тридцать мастеровых, бывших в его распоряжении, дружно ринулись в атаку. Билимбаевцы бросились врассыпную.
— Кланяйтесь вашим! — крикнул вслед Федот Бажуков, — скажите, как наши машут.
Несколько билимбаевцев были пойманы и по добровольному согласию зачислены в отряд Мясникова.
Илюшка Чеканов ходил среди ребят героем. Еще бы, все знали, как он зачинал бой на талицкой елани, не знали только, что в тот же день Максим высек своего большака.
— Что ты, варнак, наделал? Из-за тебя сыр-бор загорелся. Из-за тебя меня едва не застрелили.
Илюшка молча вынес порку. Зато после он ходил по Проезжей улице, с гордостью поглядывая по сторонам. Знакомые девахи смотрели на него с восхищением. Илюшка думал об атамане Золотом и очень хотел быть похожим на него.
Максим Чеканов жаловался:
— Скажи, совсем парень от рук отбился. В самый огонь лезет.
— Не тужи, Максим, — сказал столетний дед Архип, — они, молодые-то, дале нас видят, боле нас могут.
За горы садилось ласковое летнее солнце. По Проезжей улице ходили мастеровые.
— Ну, Прокопьич, дождались светла праздничка?
— Дождались.
— Каково тебе теперь?
— Ладно жить начал: и крупы и мяса вдосталь, и мука в сусеке.
— А что, ежели конец нашему счастью придет?
— Тогда подумаем.
— Эх ты, голова, — тогда думать-то поздно будет.
Эти речи слышал Андрей, и сердце его сжималось. Что делать? Никто из посланных в Ревду и Билимбай не воротился. Надежда еще не покидала его, но сомнение шевелилось в душе: вдруг оба лазутчика пойманы. Не жаль было себя, жаль этих людей, трудолюбивых и несчастных.
В воскресенье утром привели пятерых пленных. Трое были из Билимбая, двое свои, шайтанские.
Как обычно, Нарбутовских и Чеканов расследовали такие дела.
— Билимбаевских отпустить надо, — решил Нарбутовских, — такие же подневольные, как и мы, а эти двое — стражники и собаки не из последних. Этих на Шишмарево урочище свести, камень на шею и в воду.
— Зачем так далеко, — усмехнулся Максим. — Пруд вон он, рядом.
— Еще воду в пруду поганить!
Стражников повели на Шишмарево урочище, а билимбаевским мастеровым объявили, что они свободны. Но мужики не уходили.
— Так вы уж нас у себя оставьте. Куда мы теперь?
— Что ж, оставайтесь, коли есть охота, — разрешил Нарбутовских.
По случаю воскресного дня было гулянье. Площадь перед конторой пестрела сарафанами и платками. Молодые кержачки достали из сундуков самые лучшие, самые праздничные платья.
— Как цветы на лугу, — весело подмигнул Иван Никешев. — Вот где невесту-то выбирать.
— Обождать придется с женитьбой-то, — серьезно заметил Нарбутовских. Он лучше прочих понимал опасность положения и знал, что многим несдобровать.
Девять дней Шайтанка не знала над собой хозяйской плети. 17 июня из Екатеринбурга в завод послана была воинская команда под начальством прапорщика Кукарина. Команде придали жителей с заводов Верх-Исетского, Березовского, Ревдинского, Билимбаевского и Невьянского, по пятьдесят человек от каждого, снабженных от казны оружием.
Весть об убийстве заводовладельца и его подручных не на шутку всполошила горное начальство. Екатеринбургская контора судебных и земских дел предписала всем заводским конторам принять участие в розыске виновных.
Специальный указ гласил:
«Если ж кто разбойнического атамана или кого из разбойников поймает и приведет, то таковым дается награждение из казны — за атамана 30 рублей, а за каждого разбойника по 10 рублей; сверх того старостам и всем обывателям объявить, что когда канцелярия усмотрит их нерадение в поимке таковых злодеев, то и с таковыми будет поступлено по всей строгости законов».
