— Большевики, — говорил на Парижской конференции премьер-министр Англии, — продвигаются вдоль Каспия. Если они разобьют Деникина и захватят Каспийское море, то весьма вероятно их объединение с начавшимся в Турции национальным движением во главе с Кемалем. В таком случае кавказские государства останутся в безвыходном положении…
В результате всех этих заявлений 11 января Верховный совет союзников признал независимость Грузии и Азербайджана.
19 января 1920 года Высший Совет союзных сил Антанты признал Республику Армения с условием, что границы ее будут уточнены в дальнейшем.
26 апреля 1920 года в городе Сан-Ремо закончила свою работу конференция Верховного совета держав Антанты и присоединившихся к ним государств.
Конференция определила распределение мандатов класса «А» Лиги Наций по управлению территорий бывшей Османской империи на Ближнем Востоке.
Великобритания получила мандат на Палестину и Ирак, а Франция — на Сирию, включая современный Ливан.
Верховный совет Союзников обсудил вопрос о мандате для Армении, а также вопрос об установлении границ армянского государства.
Верховный совет обещал помощь Армении в политических, военных и финансовых вопросах.
Главы стран Союзных держав пришли к соглашению о том, что армянские провинции Эрзерум, Ван, Битлис и Трапезунд, который обеспечивал выход к Чёрному морю, являются неотъемлемой частью Армении.
Затем Высший Совет союзных сил на конференции в Сан-Ремо обратился к президенту США, которые тремя днями раньше признали независимость Армении, с просьбой принять мандат на Армению и арбитражным решением определить границу Турции и Армении.
Таким образом, как им казалось, они блокировали распространение большевизма дальше на Восток и создали своего рода санитарный кордон между Советской Россией и Турцией
Судя по тому, что они просили США взять мандат на Армению и определять ее границы с Турцией, они просто избавились от той головной боли, которая ожидала их в случае взваливания на свои плечи решение этого вопроса.
Конечно, закавказские республики были обрадованы их признанием и, несмотря на все стоявшие перед ними трудности, были полны решимости строить свои государства.
А вот большевики думали иначе.
Если называть вещи своими именами, то они мечтали о создании новой, на этот раз советской империи, и именно поэтому Ленин не хотел отделения от России «национальных окраин».
Более того, он считал, что именно федерализм поможет сохранить государственное единство, столь необходимое для реализации коммунистического проекта.
Отсюда шло и знаменитое право на отделение, которое Ленин и большевики торжественно обещали «нацменьшинствам».
Они понимали его, как некую формальность, которая окажет грандиозное пропагандистское воздействие на «окраины».
Кроме того, большевики считали, что право на отделение станет их мощным пропагандистским оружием в борьбе с британским колониализмом.
Реальной же независимости никто никому давать не хотел.
Большевики рассуждали примерно так — пусть кто хочет, тот и отделяется, тем более, что процесс отделения идет уже и без нас — полным ходом.
Мы потом все вернем назад, главное — выставить себя защитниками «угнетенных» наций.
Разогнав Учредительное собрание, укрепив свою политическую власть в центре, а также заключив 3 марта 1918 года сепаратный мирный договор с Германией, Ленин поставил в повестку дня план аннексии закавказских республик.
— Только благодаря тому, — говорил Ленин в политическом отчете Центрального Комитета на VII экстренном съезде РКП (б) 7 марта 1918 года, — что наша революция попала в этот счастливый момент, когда ни одна из двух гигантских групп хищников не могла немедленно ни броситься одна на другую, ни соединиться против нас, — только этим моментом международных политических и экономических отношений могла воспользоваться и воспользовалась наша революция, чтобы проделать это свое блестящее триумфальное шествие в Европейской России, перекинуться в Финляндию, начать завоевывать Кавказ, Румынию…
Цинично, зато откровенно…
Что же касается Кемаля, то перед ним стоял всего один, но жизненно важный вопрос: оружие и все то, что было нужно для войны.
Без него все остальное теряло смысл.
Дать его ему могли только большевики, и именно этим будет определяться вся его политика отношения с Советской Россией.
— Государства Согласия, — говорил в феврале 1920 года в меджелисе Кемаль, — имеют план прервать непосредственную связь между большевиками и турками, используя кавказские народы. Они признали независимость Азербайджана, Армении, Грузии, возможно Северного Кавказа, а теперь, чтобы победить в войне с большевиками, они, таким образом, их поощряют и поддерживают. Если они этого добьются и превратят народы Кавказа в барьер против нас, если Турция окажется окруженной, все возможности нашей страны сопротивляться будут подорваны в корне. Проект превращения Кавказа в китайскую стену — это проект уничтожения Турции. Необходимо принять все меры к тому, чтобы разрушить барьер…
