— Товарищи, — сказал он, — принц Абдул-Меджид уже прислал несколько писем, адресованных лично мне и полных двусмысленностей. Я ответил ему, что я ничего не значу, что он не добьется ничего, пытаясь установить отношения со мной, что он должен признать Национальное собрание, состоящее из представителей нашей нации, и устанавливать отношения именно с ним. Сегодня пришло письмо, адресованное непосредственно председателю Великого национального собрания…
Переждав дискуссию между сторонниками наследника и теми, кто упрекал его в том, что он до сих пор в Стамбуле, Кемаль снова взял слово.
— Ваше Высокое собрание, — заявил он, — может воспользоваться этим письмом для того, чтобы вся нация узнала, что это письмо адресовано Великому национальному собранию, являющемуся ее единственным представителем…
Вот так вот.
Не больше и не меньше.
С легкой руки Кемаля именно наследник престола Абдул-Меджид теперь должен был стать отражением законности Великого национального собрания.
Национальное собрание отвечать на письмо наследника не стало.
Через десять дней после конференции греки снова перешли в наступление и продвинулись на сто километров за четыре дня.
Как стало видно, они не зря утверждали в Лондоне, что располагают достаточными военными и материальными возможностями, чтобы «умиротворить Анатолию».
На десятый день их семидесятипятитысячная армия снова подошли к Инёню.
Командующий Западным фронтом Исмет доложил Кемалю:
— У них в три раза больше артиллерии и пехоты. Но наша кавалерия сильна. Лошади не нуждаются ни в технике, ни в снарядах, а наши сабли стоят недорого…
26 марта генерал Папоулас начал новое наступление.
И снова на его пути встал Исмет у того же самого селения Иненю, где он не так давно одержал свою первую победу.
Лучшее вооружение греков сказалось, и им удалось потеснить турецкие войска и захватить важную высоту Метристепе.
Исмет сделал все возможное, чтобы вернуть ее, но его отчаянная контратака не удалась, и Кемаль направил ему на помощь батальон охраны меджлиса, кавказский полк из Сиваса и несколько взятых у Рефета частей.
Униженный Рефет тут же потребовал отставки, однако разъяренный его полным непониманием обстановки Кемаль в настолько жесткой форме приказал ему оставаться на своем месте, что тот даже не подумал возражать.
Но обиду затаил!
Ему еще много раз придется обижаться на Кемаля, но справедливости ради надо все же заметить, что как военачальник он был на несколько голов ниже Исмета, который сумел и на этот раз с честью выйти из тяжелейшего положения.
Три дня длилось второе сражение под Иненю, и 1 апреля Исмет доложил Кемалю:
— Враг отступил, оставив на поле боя тысячи трупов!
Кемаль не без пафоса писал ему в ответной телеграмме: «Мало найдется полководцев, которым приходилось решать такие задачи, как Вам под Иненю. И наша нация преисполнена самых искренних чувств по отношению к спасшему ее военачальнику и его товарищам по оружию, честно исполняющим свой долг под Вашим блестящим руководством! И сейчас Вы победили не только наших врагов, но и несчастную судьбу нашей нации».
11 апреля уже сам Рефет доложил Кемалю об освобождении Афьонкарахисара, и тот радостно воскликнул:
— Наша армия снова становится великой!
Исмет снова стал героем.
Вслед за ним на первый план выдвинулся Февзи.
Серьезный и энергичный, он после принятия конституции он становится председателем Совета министров, а весной — военным министром.
Так рядом с Кемалем появились два норвых надежных соратника, а два старых — Бекир Сами и Ахтем Рустем ушли.
Каждый из них имел свое место в кемалистской системе.
Несмотря на все их заслуги, Бекир Сами и Ахтем Рюстем не получили ни «теплого местечка», ни благодарности.
Кемаль был не из тех, кто воздавал должное успешным соратникам.
Что это — эгоизм или высочайшая несправедливость?
Кемаль поставил главную цель — спасти свою страну, и те, кто пошел за ним на эту авантюру, должны понимать, что они всего лишь исполнители этой миссии.
Если они не добиваются успеха, как Али Фуад, их необходимо заменить, невзирая ни на какие дружеские связи.
Если же добиваются успеха, окончательная цель приближается, и это всё.
Как сценарист и режиссер, Кемаль расставлял персонажей, руководствуясь единственным критерием: они должны вносить лепту в продвижение к цели, они должны служить и быть полезными.
Вторая победа под Иненю была торжественно отмечена по всей стране.
Сам султан молился за убиеных и дал деньги для их семей.
Наследный принц Абдул Меджид настолько проникся симпатией к националистам, что отправил своего сына в Анкару.
Однако Кемаль попросил его не делать этого.
«В интересах нации, — писал он принцу, — Вашему сыну лучше вернуться в Стамбул, поскольку еще не пришло то время, когда она может использовать с пользой для себя представителей великой династии».
Отказ принять у себя наследного принца вызвал заметное недовольство у преданных трону депутатов, но Кемаль сумел успокоить их, объяснив свой отказ опасением за жизнь столь драгоценной для страны личности.
Успехи под Иненю придали Кемалю еще больший вес, и к нему зачастили представители Союзников.
