Но в то же самое время он был против Зии Кёкальпа, предсказавшего для Турции латиноамериканскую модель, где власть переходит из рук одного генерала в руки другому.
Именно поэтому он и попросил Национальное собрание собраться на закрытое заседание.
— Я, — заявил он, — был вынужден выполнять функции главнокомандующего, чтобы не подвергать родину опасности, которую представляет отказ снова утвердить закон о полноте власти…
В следующее же мгновение его голос потонул в реве возмущенных оппозиционеров.
Более того, некоторые из них выхватили пистолеты и холодное оружие.
Но Кемаля напугать было сложно.
— Национальное собрание, — презрительно заметил он, — это не сельская кофейня…
В наступившей мертвой тишине началось голосование.
Кемаль снова победил.
177 голосов «за», 11 — «против» и 15 — «воздержавшихся».
Как поговаривали злые языки, люди Кемаля основательно «поработали» с теми, кто совсем еще недавно голосовал против него.
Да, Кемаль снова победил.
Но особой радости он не испытывал.
Да и какая могла быть радость, если люди так легко забывали ту роль, которую он играл с начала борьбы за независимость?
И продолжал играть.
Как быстро они забыли свой страх тех дней, когда греческие армии рвались к Анкаре.
А теперь хотели обойтись без армии?
Что это наивность, или обыкновенная тупость?
Да какая в принципе разница, что, главное, что они мешали ему идти вперед по дороге, усыпанной далеко не розами?
— Некоторые члены «Второй группы», — откровенно сказал он Халиде Эдип по этому поводу, — заслуживают, чтобы их линчевала толпа из-за той опасности, какую представляет их безответственность…
Но в то же время он понимал, что пока он вынужден работать именно с этим составом меджелиса, ему надо сделать все возможное, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.
Если Национальное собрание опасалось его диктатуры, надо его успокоить.
И Кемаль не стал возражать против проекта закона, отбирающего у него право назначать министров и ставящего на голосование пост председателя Совета министров.
Более того, он уговарил Рауфа баллотироваться на этот пост.
Оно и понятно!
Рауф больше нравится оппозиции, рассчитывающей, что бывший морской офицер, герой, будет честным и спокойным главой правительства, умеренных взглядов, чтобы нравиться консерваторам, и достаточно энергичным, чтобы удовлетворить армию.
Рауф хотел возглавить Совет министров, но опасался вмешательства Кемаля:
— Брат мой, — сказал ему Кемаль, — я даю тебе слово, что соглашусь с тем, чтобы председатель Совета министров формировал правительство, и я уверяю тебя, что не буду вмешиваться…
Через несколько дней Рауф стал председателем Совета министров.
В своем стремлении успокоить оппозицию Кемаль пошел еще дальше и оставил пост президента «Первой группы», который он доверил Али Фуаду.
Через несколько дней Кемаль отправился в гости к Рефету, где его ждали Али Фуад и Хусейн Рауф.
Кемаль вспомнил прошлое, поворил о политическом будущем страны и об отношениях в Национальном собрании.
Неожиданно для всех он вдруг заявил:
— Я знаю, как победить оппозицию, но сейчас это делать неразумно, потому, что позже у нас не будет надобности делать это…
Друзья попросили его объясниться подробнее и не поддаваться эмициям.
Кемаль улыбнулся.
— Я услышал вас, — сказал он. — Завтра я представлю Национальному собранию мои идеи о будущем страны…
Они расстались перед самым рассветом, а через несколько часов гази прибыл в Национальное собрание в форме маршала.
— Очень скоро, — заявил он депутатам, — мы вернем Измир, Бурсу, Стамбул и Фракия!
Не ожидавшие ничего подобного парламентарии долго аплодировали ему.
А затем…
— Но для этого, — продолжал Кемаль, когда овации стихли, — я должен снова занять то место, которое вы доверили мне, когда мы начали защиту нашей священной цели…
Иными словами, ему должны вручить все те же ярезвычайные полномочия.
Сложно сказать, о чем думали в этот момент депутаты.
Но всего через несколько минут они снова наделили Кемаля всей полнотой власти, как военной, так и политической.
Только теперь на неограниченный срок!
После избрания Рауфа премьер-министром, Февзи остался начальником Генерального штаба и членом правительства.
Военное министерство Кемаль доверил своему старому приятелю Кязыму Озальпу.
Чем страшно обидел Карабекира.
С каждым днем тот все подозрительней смотрел в сторону Кемаля, а затем вдруг потребовал создать сенат!
В июле оппозиции депутаты снова принялись обвинять его в нежелании как можно быстрее закончить войну.
Ему снова пришлось убеждать их в том, что армия еще не готова и что о степени ее готовности могут судить только сведущие в этом люди.
Конечно, его бесили эти глупейшие требования.
Он и сам был бы рад как можно скорее выбить греков из Анатолии, но у него не было той волшебной палочки, с помощью которой можно было в мгновение ока создать мощную армию.
— Нам, — говорил он по этому поводу, — нужны винтовки, снаряды, пушки и пулеметы, — заявил он, — а когда у нас будет все это, то мне понадобится все то же самое…
А его принуждали с измотанными войсками выступать против мощной военной силы.
И кто?
