В профильном отделе МГБ велись так называемые «литерные наблюдательные дела», где накапливались агентурно-оперативные материалы, сводки визуального наблюдения, оперативно-технических мероприятий, информационно-справочные и другие документы по конкретной линий (или объекту) оперативной работы – конфессиональному течению, монастырям, семинариям. В частности, к апрелю 1950 г. существовали литерные дела на ИПЦ, иоаннитов, иннокентьевцев, мурашковцев, скопцов, молокан, малеванцев и другие течения, относимые к категории «церковно-монархического подполья»[798].
Оперативные мероприятия существенно активизировала директива МГБ и Прокуратуры СССР № 66/241-сс от 20 октября 1948 г., согласно которой началась фронтальная проверка материалов на «церковно-сектантские элементы». К 1 июня 1949 г. проверку прошли дела на 1167 человек, 36 арестовали, 105 объявили в розыск[799].
Основными видами оперативной разработки служили: централизованные оперативные (оперативно-следственные) дела на определенную конфессию (религиозную группу), которые велись усилиями МГБ в республиканском масштабе (в задействованных УМГБ заводились «дела-дубликаты» с аналогичными названиями); оперативные разработки УМГБ по основным линиям работы отдела «О», заводимые с учетом конфессиональной ситуации в каждом регионе; дела-формуляры оперативной разработки конкретного лица; контрольно-наблюдательные дела, аккумулировавшие материалы на потенциальные объекты оперативных разработок. В дальнейшем могли заводиться уголовно-следственные материалы, уголовные дела. Определенная либерализация церковно-государственной политики привела к появлению указания начальника 2-го Управления МГБ СССР от 12 июня 1946 г. о запрете проводить аресты «церковно-сектантских авторитетов» и глав нелегальных «церковно-сектантских групп»[800].
Следует отметить, что одновременно не прекращались и репрессии против священнослужителей Автокефальной украинской православной церкви и Московского патриархата. К 1948 г. в УССР арестовали служившего в период оккупации «автокефального» митрополита Феофила (Булдовского), умершего под следствием в 1944 г., 5 епископов, 308 священников и 606 мирян. По утверждению МГБ, среди них якобы выявили 3 резидентов гестапо, 97 немецких и румынских агентов, 55 участников движения ОУН и Украинской повстанческой армии (УПА)[801]. С середины 1948 г., в связи с новым частичным ужесточением советской религиозной политики, давление и репрессии против представителей Московского патриархата усилились.
Изучение инструктивных и отчетных документов по линии «О» показывает, что среди ведущих задач профильного подразделения (наряду, например, с обеспечением роспуска Украинской греко-католической церкви в Галиции и Закарпатье, недопущением ее деятельности в катакомбах, противодействием влиянию Ватикана и зарубежных клерикальных центров, пресечением деятельности подполья иеговистов, розыском военных преступников и агентуры иностранных разведок в религиозной среде) выдвигалось задание противодействия созданию «церковно-монархических организаций». По данным МГБ УССР, к 1 января 1948 г. в республике существовали 24 общины ИПЦ, иоаннитов и подгорновцев с 700 участниками[802].
Анализ особенностей преследования ИПЦ был бы неполным без учета военно-политического положения СССР в условиях ядерной монополии США и эскалации «холодной войны». В документах МГБ УССР говорилось, что это ведомство располагает данными о принятии (якобы под влиянием разведки США) Архиерейским синодом Русской православной церкви за границей (в Мюнхене в 1950 г.) решения об активизации в СССР катакомбного «церковно-монархического подполья»[803]. В инструктивных документах МГБ по религиозной линии подчеркивалась необходимость выявления агентуры зарубежных спецслужб в среде «церковников и сектантов», вскрытия их каналов связи с религиозными центрами других стран[804].
В течение одного лишь неполного года (к 15 ноября 1947 г.) по линии этих религиозных групп в УССР было арестовано 69 человек, заведено 7 агентурных дел на 74 фигуранта, 12 дел-формуляров, завербовано 14 агентов и 12 осведомителей[805]. Велось отдельное агентурное дело «Архангелы» на руководящий состав ИПЦ Украины. Об интенсивности преследования участников «церковно-монархического подполья» можно судить по тому, что за 1949 г. в УССР ликвидировали 12 общин (137 участников) и задержали 66 одиночек. Среди арестованных были 42 участника ИПЦ, 36 иоаннитов, 40 иннокентьевцев и 23 михайловца[806].
Первые послевоенные годы были отмечены чувствительными ударами МГБ по общинам ИПЦ, которые однозначно трактовались как «антисоветские нелегальные церковно-монархические формирования». В 1947–1948 гг. арестовали 367 членов «церковно-монархического подполья», выявили 4 нелегальных монастыря, 10 подземных тайных церквей и 25 нелегальных молитвенных домов, завели 25 агентурных дел на 205 участников подполья, приобрели по этой линии 21 агента и 25 осведомителей[807].
