Дагни отвернулась, заметила на ветке старый кран и решила, что тросы его износились и требуют замены: такова великая ясность мысли, дарованная выходом за пределы всякого чувства после такой награды, когда испытаешь все, что можно пережить.
Дагни попыталась понять, почему она так уверена в том, что Риарден полностью разделяет ее чувства. Резко повернувшись, он направился к своей машине. Она последовала за ним. Они не смотрели друг на друга.
— Через час мне надо улетать на восток, — проговорил он.
Дагни указала на автомобиль:
— Где вы его взяли?
— Здесь. Это «хэммонд». Только завод Хэммонда в Колорадо еще делает хорошие машины. Я приобрел его в этой поездке.
— Прекрасная работа.
— Да, конечно.
— Поедете на нем до Нью-Йорка?
— Нет. Распоряжусь, чтобы отправили следом. Я прилетел сюда на своем самолете.
— О, в самом деле? А я ехала из Шайенна — надо было посмотреть линию — но мне необходимо быстрее попасть домой. Возьмете меня с собой? Можно я полечу с вами?
Риарден ответил не сразу. Дагни отметила это.
— Увы, — проговорил он, наконец, и Дагни подумала, не пригрезилась ли ей грубоватая нотка в его голосе. — Я лечу не в Нью-Йорк. Мой путь лежит в Миннесоту.
— Ну, ладно, тогда полечу на рейсовом, если таковой сегодня еще будет.
Она проводила взглядом его машину, исчезнувшую за крутым поворотом дороги. Час спустя она подъехала к аэропорту. Небольшое поле располагалось внутри разрыва унылой цепочки холмов. Жесткую неровную землю покрывали лоскутья снега. В одном конце поля высился столб маяка, провода от него свисали на землю; прочие столбы были повалены бурей.
Навстречу ей вышел одинокий дежурный.
— Нет, мисс Таггерт, — проговорил он полным сожаления голосом, — самолет будет только послезавтра. На этой линии компании
Он добавил:
— Как жаль, что вы опоздали. Буквально несколько минут назад мистер Риарден вылетел в Нью-Йорк на своем собственном самолете.
— Но ведь он не собирался лететь в Нью-Йорк?
— Мне он сказал так.
— Вы в этом уверены?
— Он сказал, что у него на сегодня назначена там деловая встреча.
Обратившись к востоку, Дагни поглядела на небо пустыми глазами, не понимая причин такого поступка, не умея ни осудить, ни принять его, теряя последнюю опору.
— К черту эти улицы! — проговорил Джеймс Таггерт. — Все равно опоздаем.
Дагни посмотрела вперед, поверх плеча шофера. В секторе, остававшемся в слякоти на ветровом стекле после каждого движения «дворника», она видела застывшую цепочку черных блестящих крыш старых автомобилей. Далеко впереди неподвижный красный глазок фонаря, подвешенного невысоко над землей, оповещал о земляных работах.
— На каждой улице что-нибудь, да не так, — раздраженным тоном буркнул Таггерт. — Копать здесь вздумали! Почему никто ничего не делает вовремя?
Откинувшись на сидении, Дагни поплотнее закуталась в накидку.
Она чувствовала усталость рабочего дня, который начался в ее кабинете в семь часов утра, и конец которого ей пришлось скомкать, не закончив всех дел, чтобы помчаться домой и переодеться, так как она дала согласие Джиму выступить на ужине Нью-Йоркского бизнес-совета.
— Они хотят, чтобы мы рассказали им о риарден-металле, — сказал он. — И ты сделаешь это лучше меня. Мы должны выглядеть внушительно. Ведь по поводу этого заменителя традиционной стали идет столько споров.
Сидя рядом с братом в его машине, Дагни жалела о том, что согласилась. Скользя взглядом по улицам Нью-Йорка, она думала о гонке между металлом и временем, о состязании между рельсами Рио-Норте и пролетающими днями. Ей казалось, что царящий в автомобиле покой до предела напрягает ее нервы, предвещая безвозвратную потерю целого вечера в то время, когда она ни имела права потратить впустую даже час.
— При всех нынешних атаках на Риардена, — продолжил Таггерт, — ему могут потребоваться друзья.
Дагни недоверчиво посмотрела на брата.
— Ты хочешь сказать, что поддержишь его?
Вместо ответа Джим вялым тоном спросил:
— А тот отчет особого комитета Национального совета металлопромышленников — что ты о нем думаешь?
— Ты знаешь,
— Они утверждают, что риарден-металл представляет собой угрозу общественной безопасности. Они говорят, что химический состав его ничем не обоснован, что металл этот хрупок, подвержен молекулярному разрушению, что он будет растрескиваться без предварительных признаков. — Таггерт умолк, как бы ожидая ответа. Дагни молчала, и он встревоженным тоном спросил:
— Ты не передумала, а?
— Относительно чего?
— Относительно этого металла.
— Нет, Джим, не передумала.