Дагни предложила ему назвать эти условия самому. Но против заявленного им ничтожного ежемесячного оклада она с возмущением воспротивилась.
– Мисс Таггерт, – объяснил Квентин. – Я не приму слишком высокой платы неизвестно за что. Я не знаю, как долго вам придется платить мне и вернете ли вы свои деньги. Я рассчитываю только на собственный ум. Я не принимаю пожертвований. Но я, безусловно, намерен получить деньги за конкретный результат. Если у меня получится, я сдеру с вас семь шкур, потому что я хочу получить процент от прибыли, и он будет высоким, но и вы не разоритесь.
Когда он назвал величину процента, она рассмеялась.
– И правда, вы сдерете с меня семь шкур, но и я не разорюсь. Согласна.
Они сошлись на том, что мотор будет ее частным заказом, а Квентин – частным наемным рабочим. Ни один из них не хотел иметь дело с исследовательским отделом корпорации «
– Мисс Таггерт, – сказал он в заключение, – я не знаю, сколько лет потребуется мне на решение этой проблемы, если это вообще случится. Но уверен, если я посвящу ему остаток моей жизни и добьюсь успеха, то буду знать, что не зря топтал эту землю, – и добавил: – Единственное, о чем я мечтаю даже больше, чем об успехе, так это о встрече с человеком, который этого уже добился.
Раз в месяц Дагни высылала ему чек, а Квентин в ответ направлял рапорт о проделанной работе. Для осуществления надежд прошло слишком мало времени, но его рапорты стали единственным светлым пятном в застойном мраке ее рабочих дней в конторе.
Она подняла голову, закончив читать очередное его сообщение. Календарь в отдалении напоминал: сегодня второе сентября. Под ним, растекаясь вширь, мерцали огни большого города. Она подумала о Риардене. Ей так хотелось, чтобы он никуда не уехал, чтобы они увиделись сегодня вечером.
Потом, всмотревшись в светящуюся дату, она неожиданно припомнила, что нужно спешить домой, переодеваться, – ведь вечером ей необходимо быть на свадьбе Джима.
Дагни не видела Джима вне работы около года. Она не встречалась с его невестой, но предостаточно прочитала в газетах об их помолвке. Она устало поднялась из-за стола, горестно признавшись себе, что проще прийти на свадьбу, чем потом придумывать оправдания своего отсутствия.
Дагни торопливо шла по туннелям вокзала, который, как и все другие, привыкла величать Терминалом, когда услышала, что ее окликает голос, в котором одновременно слышались нотки настойчивости и нерешительности. Она резко остановилась, ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что ее зовет старый продавец из табачного киоска.
– Я много дней старался поймать вас, мисс Таггерт. Очень хочу поговорить с вами, – по его лицу она видела, какие неимоверные усилия прилагает он, чтобы не показать, как испуган.
– Простите, – улыбнулась она. – Я всегда так тороплюсь, и на работу и с работы, что нет времени остановиться.
Старик не улыбнулся в ответ.
– Мисс Таггерт, тот окурок сигареты с пометкой «один доллар», которую вы дали мне несколько месяцев назад… откуда он у вас?
Она на мгновение застыла.
– Боюсь, это очень длинная и непростая история.
– Можете ли вы связаться с человеком, который дал вам сигарету?
– Полагаю, что смогу, хотя и не уверена в этом. А в чем дело?
– Скажет ли он вам, откуда она взялась?
– Не знаю. А почему вы думаете, что он может это скрыть?
– Мисс Таггерт, – поколебавшись, спросил старик, – как вы поступаете, когда вам приходится говорить кому-нибудь нечто совершенно невероятное?
Она засмеялась.
– Человек, давший мне эту сигарету, сказал, что в таком случае нужно проверить все логикой.
– Он так сказал? Про сигарету?
– Вообще-то не совсем. А что? Что вы должны мне сказать?
– Мисс Таггерт, я узнавал повсюду. Проверил каждый источник информации внутри и вне табачной промышленности. Я провел химический анализ сигаретного окурка. Нет на свете фабрики, которая выпускает такой сорт бумаги. Ароматические добавки из этого табака никогда не использовались ни в одной известной курительной смеси. Сигарета изготовлена машинным способом, но ни на одной из известных мне фабрик ее не делали. А я знаю все фабрики. Мисс Таггерт, по твердому моему мнению, эта сигарета изготовлена не на Земле.
Риарден следил отсутствующим взглядом, как официант выкатывает из его номера обеденный столик. Кен Данаггер ушел. Комната погрузилась в полумрак. По молчаливому уговору они не зажигали за обедом яркого огня, чтобы никто из прислуги не обратил внимания на Данаггера и, по возможности, не узнал его.
