Он не услышал, как дверь его комнаты без предупреждения распахнулась, и не сразу в это поверил. Сначала Риарден разглядел силуэт женщины, потом фигуру посыльного, поставившего на пол чемодан и сразу удалившегося. Услышанный им голос принадлежал Лилиан:
– О, Генри! В темноте и совсем один?
Лилиан нажала кнопку выключателя. Она стояла у двери, холеная, одетая в светло-бежевый дорожный костюм, свежая, словно путешествовала под стеклянным колпаком. Лилиан улыбалась, стягивая перчатки с таким выражением, точно наконец-то вернулась домой.
– Ты проводишь вечер дома, дорогой? – спросила она. – Или собираешься выйти?
Риарден не заметил, сколько прошло времени, прежде чем он ответил:
– Что ты здесь делаешь?
– Разве ты не помнишь, что Джим Таггерт пригласил нас к себе на свадьбу? Как раз сегодня вечером.
– Я не собираюсь идти на его свадьбу.
– Зато я собираюсь!
– Почему ты не сказала мне об этом утром, пока я не ушел?
– Чтобы сделать тебе сюрприз, дорогой, – игриво засмеялась она. – Вытащить тебя на какую-нибудь вечеринку практически невозможно, и я подумала, может, получится так, под влиянием момента. Просто для того, чтобы выйти и хорошо провести время, как и полагается супружеским парам. Мне казалось, что ты не станешь возражать против этого, ведь ты так часто остаешься в Нью-Йорке на всю ночь!
Он уловил беглый взгляд, которым она окинула его из-под полей надвинутой на лоб модной шляпки, и ничего не ответил.
– Разумеется, я рискую, – продолжала она. – Ты мог пригласить кого-нибудь на ужин в городе, – он снова не ответил. – Или, может быть, ты собирался вернуться вечером домой?
– Нет.
– У тебя на вечер что-то назначено?
– Нет.
– Прекрасно, – Лилиан указала на чемодан. – Я привезла свои вечерние платья. Спорим на бутоньерку из орхидей, что я оденусь раньше, чем ты?
Риарден вспомнил, что Дагни сегодня вечером будет на свадьбе брата.
– Я пойду с тобой, если хочешь, – сказал он. – Но только не на эту свадьбу.
– Но я хочу пойти именно туда! Это самое нелепое событие сезона, и все мои друзья ожидали его много недель. Я не пропущу эту вечеринку ни за что на свете. В городе нет ничего более зрелищного, более разрекламированного. Ужасно смешной брак, но именно такой, какого я ждала от Джима Таггерта.
Она непринужденно передвигалась по комнате, осматриваясь, словно привыкая к незнакомому месту.
– Целую вечность не бывала в Нью-Йорке, – протянула она. – Я имею в виду с тобой. Я имею в виду по официальному поводу.
Он заметил, как она ненадолго остановила взгляд на пепельнице, переполненной окурками, и быстро отвернулась. Он почувствовал приступ отвращения.
Она поняла это по его лицу и игриво рассмеялась:
– Но, дорогой, я не удовлетворена. Я разочарована. Я надеялась найти несколько сигаретных окурков, испачканных губной помадой.
Он позволил ей небольшой шпионаж, пусть под прикрытием шутки. Но что-то в откровенной нервозности ее поведения заставило его задуматься, шутит ли она. На мгновение ему показалось, что она знает правду. Он тряхнул головой – нет, это просто невозможно.
– Боюсь, ты никогда не был настоящим мужчиной, – продолжала она. – Поэтому я уверена, что у меня нет соперницы. А если и есть, в чем я сомневаюсь, дорогой, то не стану об этом переживать, поскольку, если эта дама всегда доступна, без заранее назначенного свидания… ну, ты меня понимаешь… всякий знает,
Риарден подумал, что нужно лучше держать себя в руках: он чуть не дал ей пощечину.
– Лилиан, я думаю, тебе известно, что я не терплю подобного юмора.
– О, какой ты серьезный! – рассмеялась она. – Я стала об этом забывать. Ты всегда так серьезен, особенно, когда дело касается лично тебя.
Лилиан внезапно повернулась к нему, улыбка исчезла с ее лица. Она смотрела на него странным, вызывающим взглядом, полным решительности и отваги, который он порой ловил на ее лице.
– Предпочитаешь серьезный разговор, Генри? Хорошо. Долго ты еще хочешь, чтобы я жила где-то у подножия твоей жизни? Насколько еще более одинокой я должна стать? Я ничего у тебя не просила. Я предоставила тебе жить так, как тебе нравится. Можешь ты подарить мне один-единственный вечер? О, я знаю, ты ненавидишь вечеринки и сразу начнешь скучать. Но для меня эта свадьба имеет большое значение. Назови это тщеславием, суетностью, но я хочу появляться на людях, хоть иногда, с моим мужем. Наверное, ты никогда не думал об этом в таких выражениях, но ты – важная фигура, тебе завидуют, тебя ненавидят, уважают и боятся, ты мужчина, которого любая женщина с гордостью представила бы в качестве своего мужа.
Ты можешь сказать, что это примитивная форма женской похвальбы, но на самом деле это форма женского счастья. Ты живешь по иным стандартам, а я – именно по таким. Не можешь же ты отказать мне в такой малости, пожертвовав несколькими часами скуки? Можешь ли ты быть достаточно сильным, чтобы выполнить свои обязательства и исполнить супружеский долг? Можешь ли ты пойти туда не ради себя, а ради меня, не потому, что
