…Наверное, иногда это слишком тяжело, даже для нее. Не думаю, что она позволяет себе думать о том, как она устала. Однажды утром я пришел на работу очень рано и увидел, что она спит на диване в кабинете, а лампа на столе еще горит. Она пробыла там всю ночь. Я стоял и смотрел на нее. Я бы не стал будить ее, даже если бы вся чертова железная дорога провалилась… Когда она заснула? Она напоминала маленькую девочку. Как будто верила, что проснется в мире, где ее никто не обидит, где ей нечего будет скрывать и нечего бояться. Ужасно, такое невинное и чистое лицо, а тело беспомощное, словно она упала в обморок. Она выглядела… а почему ты спрашиваешь, как она выглядела, когда спала?.. Да, ты прав, почему я сам об этом говорю? Я не должен. Не знаю, что заставило меня так подумать… Не обращай на меня внимания. Завтра я буду в полном порядке. Меня в этом зале суда будто контузило. Я все время думаю: если людей вроде Риардена и Данаггера сажают в тюрьму, то что это за мир, в котором мы живем и ради чего работаем? Осталась ли на земле справедливость? Я, дурак, сказал это одному репортеру, когда выходил из зала суда, а он засмеялся и говорит: «Кто такой Джон Голт?» Скажи, что с ними стало? Остался ли хоть один честный человек на свете? Защитит ли их хоть кто-нибудь? Ты слушаешь меня? Защитит ли их хоть кто-нибудь?
– Мисс Таггерт, мистер Данаггер освободится через минуту. У него посетитель. Извините, пожалуйста, – любезно произнесла секретарша.
Все два часа, что она летела до Питтсбурга, Дагни решительно не могла объяснить или отбросить терзавшую ее тревогу. Глупо было считать минуты, но Дагни сгорала от нетерпения: поскорее прилететь. Тревога исчезла, когда она вошла в приемную Кена Данаггера: она здесь, и ничто не сможет ей помешать. Она почувствовала огромное облегчение и уверенность в себе.
Слова секретарши разрушили хрупкое чувство покоя. «Ты становишься трусихой», – подумала Дагни, почувствовав толчок беспричинного страха, во много раз превосходившего значение услышанного.
– Извините меня, мисс Таггерт, – снова донесся до нее уважительный, рассудительный голос секретарши; Дагни обнаружила, что стоит на месте, не отвечая. – Мистер Данаггер встретится с вами через минуту. Не хотите ли присесть? – в голосе слышалась тревожная озабоченность, ведь самой Дагни Таггерт приходится ждать.
Дагни улыбнулась.
– Все в порядке.
Она села в деревянное кресло лицом к секретарше.
Потянулась за сигаретой и остановилась, подумав, успеет ли докурить ее, с надеждой подумала, что не успеет, но все же закурила.
Штаб-квартира компании «
В отдалении виднелись входы в шахты, вырубленные в склонах холма, небольшие металлические фермы, ведущие в необъятное подземное королевство. Они казались ненадежными, потерявшимися в оранжево-красной породе… Под ярким голубым небом залитый октябрьским солнцем буйный пожар осенней листвы походил на море огня; казалось, его накатывающие волны готовы поглотить непрочные конструкции шахт. Передернув плечами, Дагни отвела взгляд: ей припомнились багряные листья, устилавшие холмы Висконсина по дороге к Старнсвиллю.
От сигареты остался только окурок. Дагни закурила вторую.
Посмотрев на настенные часы, она заметила, что секретарша смотрит на циферблат одновременно с ней. Встреча была назначена на три часа, стрелки показывали двенадцать минут четвертого.
– Пожалуйста, извините, мисс Таггерт, – повторила секретарша. – Мистер Данаггер вот-вот освободится, мистер Данаггер очень пунктуален. Поверьте, прежде никогда такого не случалось.
– Я знаю.
Да, она
Секретарша, вежливая вдова средних лет, со всеми держалась ровно, могла выдержать любую бурю, а ее безупречно белая блузка как-то не гармонировала с окружающей атмосферой, пропитанной угольной пылью. Дагни показалось странным, что закаленная, вышколенная женщина проявляла явные признаки волнения: она не вступала в разговор, неподвижно склонившись над печатными страницами, лежащими на столе. Половина сигареты Дагни превратилась в пепел, а секретарша все смотрела на одну и ту же страничку.
Она снова подняла голову, чтобы посмотреть на часы, показывавшие три часа тридцать минут.
– Я понимаю, что это непростительно, – теперь в ее голосе ясно слышалось дурное предчувствие. – Я ничем не могу этого объяснить.
– Не могли бы вы сообщить мистеру Данаггеру, что я уже здесь?
– Я не могу! – она почти кричала. Увидев растерянный взгляд Дагни, секретарша решилась пояснить: – Мистер Данаггер позвонил мне по внутреннему телефону и приказал не входить к нему ни при каких обстоятельствах.
– Когда это произошло?
После секундной паузы прошелестел ответ:
– Два часа назад.
