Атлант расправил плечи полностью

– Но, послушайте, Клем, вы же не хуже меня знаете, что мы не можем поднять заработную плату!

Мистер Уизерби пожал плечами:

– Эту проблему решайте сами.

– Ради бога, как?

– Не знаю. Это ваша работа, а не наша. Вы же не хотите, чтобы правительство стало объяснять вам, как управлять вашей железной дорогой, не так ли?

– Нет, конечно, нет! Но…

– Наша работа – следить за тем, чтобы люди получали справедливую зарплату и достойный уровень транспортировки. А обеспечить это должны вы. Но, разумеется, если вы скажете, что не можете соответствовать… что ж, тогда…

– Я этого не говорил! – поспешно воскликнул Таггерт. – Я ничего подобного не говорил!

– Хорошо, – любезно ответил мистер Уизерби. – Мы знаем, что вы располагаете возможностями найти выход.

Он смотрел на Таггерта. Таггерт смотрел на Дагни.

– Я всего лишь думал вслух, – произнес мистер Уизерби, со скромным видом откинувшись на спинку стула. – Просто высказал соображения, которые вы должны обдумать. Я только гость. И не хочу вмешиваться. Цель нашей встречи – обсудить ситуацию с… местными ветками, кажется?

– Да, – председательствующий вздохнул. – Да. Теперь, если у кого-то имеются конструктивные предложения… – он подождал, но никто не ответил. – Полагаю, картина ясна всем, – он еще подождал. – Полагаю, что, если мы не можем продолжать эксплуатацию некоторых местных линий… в частности, линии Рио-Норте… следовательно, должны быть обозначены некоторые меры…

– Я думаю, – неожиданно уверенным тоном сказал бледный мужчина с усиками, – что сейчас самое время выслушать мисс Таггерт. – Он наклонился к ней, глядя с лукавой надеждой. Поскольку Дагни не ответила, только повернула голову в его сторону, он спросил: – Что вы хотите сказать, мисс Таггерт?

– Ничего.

– Прошу прощения?

– Все, что я хотела сказать, изложено в докладе, который вам зачитал Джим, – спокойным и ясным голосом ответила Дагни.

– Но вы не дали никаких рекомендаций.

– У меня нет рекомендаций.

– Но, вы, как наш вице-президент, крайне заинтересованы в политике железной дороги.

– У меня нет достаточного авторитета, чтобы влиять на нее.

– Но мы жаждем услышать ваше мнение.

– У меня нет мнения.

– Мисс Таггерт, – сказал он тоном формального предложения, – вы не можете не понимать, что наши местные железнодорожные линии работают в условиях катастрофического дефицита, и мы ожидаем, что вы заставите их приносить доход.

– Каким образом?

– Не знаю. Это ваша работа, а не наша.

– В своем докладе я указала причины, по которым это невозможно. Если есть какие-то факты, которых я не заметила, пожалуйста, назовите их.

– Ну, я не знаю… Мы ожидали, что именно вы найдете способы сделать это возможным. Наша задача – следить за тем, чтобы держатели акций получали законную прибыль. А ваша – обеспечить ее получение. Вы же не хотите, чтобы мы подумали, что вы не способны выполнять работу и…

– Я не способна выполнять эту работу.

Мужчина открыл рот, но не нашелся с ответом. Он в замешательстве смотрел на нее, не понимая, почему на этот раз давно опробованный ход не сработал.

– Мисс Таггерт, – спросил мужчина в зеленом шарфе. – Указали ли вы в своем докладе, что ситуация с Рио-Норте критическая?

– Я назвала ситуацию безнадежной.

– Тогда какие действия вы предлагаете?

– Я ничего не предлагаю.

– Вы уходите от ответственности?

– А что делаете вы? – Дагни говорила ровно, обращаясь ко всем директорам. – Вы рассчитываете на то, будто я не скажу, что ответственность целиком лежит на вас, что это ваша проклятая политика привела нас туда, где мы сейчас оказались? Что ж, я сказала вам это.

– Мисс Таггерт, мисс Таггерт, – то ли упрекая, то ли умоляя, заговорил председательствующий. – Мы не должны быть жестокими друг к другу. Разве сейчас имеет значение, кто заслуживает порицания? Мы не хотим ссориться из-за наших ошибок. Мы все должны держаться вместе, как одна команда, вытаскивать нашу дорогу из тяжелого положения.

Седоволосый мужчина с аристократическими манерами, промолчавший все заседание с видом горького всезнания, посмотрел на Дагни так, будто испытывал к ней сострадание и не совсем потерял надежду. Слегка повысив голос, чтобы в нем слышалось контролируемое негодование, он заявил:

– Господин председатель, если мы обсуждаем практические решения, я хотел бы предложить, чтобы мы обсудили те ограничения, которые касаются протяженности маршрутов и скорости наших поездов. Из принятых в последние месяцы решений это наиболее вредное. Его отмена не решит всех наших проблем, но принесет огромное облегчение. В условиях отчаянного дефицита тепловозов и катастрофической нехватки горючего я считаю безумием отправлять в рейс локомотив с шестьюдесятью вагонами, когда он в состоянии тянуть сотню, и затрачивать четыре дня на маршрут, который можно уложить в три. Я предлагаю подсчитать количество грузоотправителей, которых мы погубили, и районов, которые мы разорили своими неверными решениями, нехваткой и отсрочками транспортировки, а затем…