Атлант расправил плечи полностью

– Ясно.

– Теперь верите, что я смогу отремонтировать ваш самолет? – спросил Сандерс.

– Верю. Но вы его видели?

– Конечно. Мидас немедленно вызвал двух врачей: Хендрикса для вас, меня для вашего самолета. Но работа эта будет дорого стоить.

– Сколько?

– Двести долларов.

– Двести долларов? – удивленно переспросила Дагни: цена показалась ей до смешного низкой.

– Золотом, мисс Таггерт.

– О!.. Хорошо, где можно купить золото?

– Нигде нельзя, – усмехнулся Голт.

Она резко повернулась и вызывающе взглянула на него:

– Как это нельзя?

– Нельзя там, откуда вы прибыли. Ваши законы это запрещают.

– А ваши нет?

– А наши – нет.

– Тогда продайте его мне. По своему валютному курсу. Назовите любую сумму – в моих деньгах.

– В каких деньгах? Вы неимущая, мисс Таггерт.

– Что???

Наследница Таггертов никак не ожидала услышать подобное в свой адрес, в какой бы точке планеты она ни находилась.

– Увы, но так оно и есть. В этой долине вы неимущая. У вас миллионы долларов в акциях «Таггерт Трансконтинентал», однако здесь вы не купите на них и фунта бекона.

– Ясно…

Голт улыбнулся и повернулся к Сандерсу:

– Принимайся за ремонт самолета. Когда-нибудь мисс Таггерт расплатится.

Он завел мотор и повел машину дальше. Дагни сидела, ни о чем не спрашивая; в горле стоял комок.

Полоса яркой бирюзы рассекла скалы впереди – дорога делала поворот; Дагни не сразу догадалась, что это озеро. Его недвижная поверхность смешивала голубизну небосвода и зелень поросших соснами гор в такой ясный, чистый цвет, что небо над ней казалось светло-серым. Между соснами несся бурный поток, шумно спадая по каменным уступам и исчезая в безмятежной воде. Неподалеку стояло маленькое гранитное строение.

Голт остановил машину, и тут же из открытой двери дома вышел человек в комбинезоне. Это был Дик Макнамара, некогда ее лучший подрядчик.

– Здравствуйте, мисс Таггерт! – приветливо сказал он. – Рад видеть, что вы не очень пострадали.

Дагни молча кивнула – это было словно приветствие былой потере и безрадостному прошлому, унылому вечеру и выражению отчаяния на лице Эдди Уиллерса, сообщающего о том, что Макнамара ушел. «Пострадала? – подумала она. – Да, но не в этой авиакатастрофе, а в тот вечер, в пустом кабинете…» А вслух произнесла:

– Что вы здесь делаете? Ради чего предали меня в самый тяжелый момент?

Макнамара с улыбкой указал на каменное строение и скалистый обрыв, по которому, исчезая в подлеске, шла водопроводная труба.

– Я занимаюсь коммуникациями. Забочусь о водоснабжении, линиях электропередач и телефонной сети.

– В одиночку?

– Раньше – да. Но за прошлый год нас тут стало так много, что пришлось нанять троих помощников.

– Кого? Откуда?

– Ну, один – профессор экономики, он не мог найти работу, так как учил, что невозможно потреблять больше, чем произведено; другой – профессор истории, не мог найти работу, так как учил, что обитатели трущоб вовсе не те люди, что создали эту страну; третий – профессор психологии, не мог найти работу, так как учил, что люди способны мыслить.

– Они работают у вас водопроводчиками и монтерами?

– Вас удивило бы, как хорошо они справляются.

– А кому остались наши колледжи?

– Какая разница? – Макнамара фыркнул. – Когда я предал вас, мисс Таггерт? Меньше трех лет назад, верно? Я отказался строить ветку для вашей «Линии Джона Голта». Где теперь ваша линия? А мои линии увеличились за это время от двух миль, проложенных Маллиганом, до сотен миль труб и проводов по всей этой долине.

Он увидел на лице Дагни выражение невольного восторга, высокой оценки профессионала; улыбнулся, взглянул мельком на ее спутника и негромко добавил:

– Знаете, мисс Таггерт, если уж говорить о «Линии Джона Голта», может быть, я-то как раз был ей верен, а предали ее вы.

Она посмотрела на Голта. Тот наблюдал за ней, но по его лицу прочесть ничего было нельзя.

Когда они ехали по берегу озера, Дагни спросила:

– Вы нарочно выбрали этот маршрут, да? Показываете мне всех людей, которых… – она умолкла, ей очень не хотелось говорить это, и она закончила иначе: – …которых я потеряла?

– Я показываю вам всех тех, кого увел от вас, – спокойно ответил он.

«Вот откуда, – подумала Дагни, – этот отпечаток безвинности на его лице: он догадался и произнес те слова, от которых я хотела его избавить, отверг мою попытку смягчить фразу, как отверг и все то, что не основано на его ценностях, и полный гордой уверенности в своей нерушимой правоте похвастался тем, в чем я хотела его обвинить».

Дагни увидела впереди деревянный причал. На залитом солнцем пирсе лежала женщина, наблюдавшая за удочками. Услышав шум машины, она подняла взгляд, потом одним поспешным движением – быть может, слишком поспешным – вскочила на ноги и побежала к дороге. Она была большеглазой, с темными растрепанными волосами, в закатанных выше колена брюках. Голт помахал ей.

– Привет, Джон! Когда вернулся? – крикнула она.

– Сегодня утром, – ответил он с улыбкой и поехал дальше.