Ты бы знал, как мне жаль,
Я иду на медаль
За неумение показывать чувства.
Кто-то любит и ждет,
Кто-то ищет – найдет,
Голубь сверху подкинул нам хлеба.
Люди просто пошли,
Мы с тобой возвели
Из картона стены до неба.
Картон как бетон,
Я здесь, а там он,
Не разрушить свои же преграды.
Зачем, мне скажи,
Вокруг миражи?
И фальшивые двери-награды?
Это просто как шаг.
Он не друг и не враг,
Да мы, в общем-то, люди чужие.
Но он хочет помочь,
Я гоню себя прочь,
Куда грешить, мы и так не святые.
Но я не буду одна,
Мы вдвоем – сатана,
Да, нам море уже по колено.
И уже не сбежать,
Остается дышать,
И все страхи покажутся тленом.
Я отдаю себе отчет, что родилась я некрасивой.
Меня учили держать ответ,
Меня учили говорить слова,
Меня учили твердому "нет",
Меня учили молчать на "да".
Но кто бы научил меня быть счастливой!
Друзья твердят: все будет "ок".
Играя смех, я лицемерю,
Что мне за дело до их слов?
Раз я сама в себя не верю.
Если с обрыва – камнем вниз,
Лежу без сна посреди ночи.
Стучит гроза мне об карниз,
Как будто внутрь дома хочет.
Мне говорят: все хорошо,
И я гоню дурные мысли,
Так часто мню себя большой,
Теряя тридесятый смысл.
Теряя путь, иду в тупик,
Кирпич уперся под лопатки,
Забыла в ливень дождевик…
Здесь упаду – и взятки гладки.
Не надо ничего решать,
Лишь вид на небо звездопада.
Проблемы можно избежать:
Есть лишь тупик, гроза, прохлада
Отец – министр, а парень – солдат.
Мезальянс, с какой стороны не посмотришь!
Подобной судьбе для дочки не рад,
Ей родитель кричал: "Ты семью опозоришь!
У него – ничего, погоны да честь…
Совесть и пусто совсем в кармане,
Посмотри на других, своя фирма и сеть,
Не обо мне подумай, о маме!"
Только мама давно у неё умерла,
Нечестный был ход, он давил на больное.
Дочь тихо сказала: мама бы поняла…
Отец закурил, нахмуривши брови.
У других машины, дела не плохи,
Положение, выгода, дом и дача,
Но только тот парень читал стихи,
Её защищая мог дать другим сдачи.
Он дарил ей не розы, другие цветы,
Которые пахли зноем и летом.
С ним отступала боязнь темноты,
А еще он оказался добрым поэтом.
Семейный обед, отец парня позвал,
Тот пришел в форме, высок и серьёзен,
А когда прошёл первой встречи накал,
Отец позвал покурить и был очень грозен.
Отец её неразговорчив и хмур,
Надел-снял очки, откашлялся, начал:
"Послушай меня, ты же умный, Тимур,
Так не делай из дочки моей неудачу,
Ведь у нее вся жизнь впереди…"
У нее впереди, у него будто сзади.
Горели огнем его сапоги,
Топча крыльцо, нагретое за день.
Что ему рассказать? Что въелась под кожу?
Что без неё он будто не жив?
И что отец зря настолько тревожен,
Что любит её без жажды нажив?
Ничего не успел, дверь скрипнула тихо,
Его счастье вышло вдруг на крыльцо:
"Не будил бы ты, папа, семейное лихо,
Ты тоже женился после ссоры с отцом…"
Отец поразился: откуда узнала?
Когда-то он сам полюбил её мать.
Родня вся неделю ещё причитала…
Одна фраза повернула прошедшее вспять.
"Если ты против, благословит нас дедуля!
Он мне всё про тебя рассказал!"
Опустила глаза и негромко вздохнула,
Какое-то время отец молча стоял.
Дочка ушла, а парень остался:
– Я люблю её сильно, больше жизни люблю!
– А может, и к лучшему, что ты ей достался…
Смотри, береги теперь дочку мою!
Я врываюсь в отточеный кадр:
Моя улыбка нелепа, а жесты смешны.
Я будто неловкий кентавр,
Я гигантская Элли в мире, где Жевуны.
И я чувствую себя героем
Из рекламки, брошенной на серый асфальт:
По мне люди обезумевшим роем,
Но моя улыбка как прочный базальт.
Возможно, дожди не помеха:
Прочная бумага, восхитительный глянец,
Но, знаете, уже не до смеха,
Когда тебя в пучину затянет.
Недоверчиво и осторожно,
Не похоже на девушек в великом кино,
Кому скажешь, что так тоже можно?
Голоса осуждения сольются в одно.
Ведь ты, увы, не героиня,
Которой сойдут все земные грехи.
Ты одна на тонущей льдине,
И вся твоя жизнь в двух строчках сухих.
Мы встретились под игом неоновой лампы,
В полумраке огней ярко-голубых.
Мы те, кому пришел отказ эскулапа,
Особый вид новых душевнобольных.
Ты не веришь себе, не веришь в Бога и Чёрта,
Я готова верить сразу да всем богам,
Стукнув по плахам столов потёртых,
Мы решили, что рано пока по домам.
Твоя супруга к моему мужу:
Такой сумасшедший и пьяный сюр,
В голове гул басов, мой голос простужен,
Люди не люди, а куча скульптур.
Мы решили, не будем ждать до рассвета
И вышли вместе в безлунную ночь.
Шум машин, огни, свист ветра и лето,
Я знаю, у нас родится сын или дочь.
Мы потеряны вместе, уже четверть века,
Как мы ищем лекарство от боли в душе.
Я чувствую рядом плечо человека,
Наша жизнь это ролик на монтаже:
Разрезы, эффекты, переходы, потери
И склейка неловких шагов новичка,
Яркий свет от неона, открытые двери,
Соединившая судьбы рука.
А вы мне про добродетели,
Кого отправили, кого встретили,
Я киваю глазами полными,
Что плещутся ниже волнами.
Я накручена, напружинена,
Жизнь счастливо мы прожили бы,
Если бы не это, главное,
Чтобы молчание было – явное.
А я закричу в три голоса,
На голове встали дыбом волосы!
Это я молчала как рыба?
