– Рождество, – удивленно пробормотала она.
Она даже не заметила, что произнесла это вслух. Николас пошевелился, и Элис поудобнее устроилась в его объятиях. Рука Паллиадиса легла на ее грудь и погладила сосок нежными расслабленными пальцами.
– Нет, вот это Рождество, – довольно прошептал он.
Когда она проснулась, на улице серел рассвет. Николаса рядом с ней не было. Но на подушке, где недавно покоилась его черноволосая голова, лежала маленькая бархатная коробочка.
С упавшим сердцем Элис потянулась к ней и дрожащими пальцами открыла крышку. Знакомые ужасные серьги подмигнули ей из футляра, мерцая маленькими желтоватыми бриллиантами, на этот раз обрамлявшими очень крупные и дорогие изумруды.
Элис откинулась на подушку, прикрыв глаза ладонью. В этом мире абсолютно все имело свою цену.
Джек Сторм взял со стола два наброска Жиля Васса, предназначенных для «Бала Белых Птиц». Всего Жиль разработал семнадцать моделей, в которые вложил всю свою фантазию.
Каждый из рисунков изображал фигуру полу-человека-полуптицы в облаке кружев.
– Ну как, – спросил Джек, глядя на сидящих за столом для совещаний, – получили мы то, чего хотели, или нет?
Кэнденс Добс бросила взгляд поверх своих очков, опасаясь первой высказывать свое мнение.
– Жиль такой авангардист! – уклончиво пробормотала она.
– Думаю, это победа, – Питер Фрэнк сказал именно то, что желал услышать Джексон Сторм.
После рождественских праздников это был первый сбор нью-йоркской команды. Кэнденс Добс, секретарша Джека Трини, Питер Фрэнк и Брукси Гудмап, женщина из парижского агентства и представительница принца Алессио, сидели в новом сером с розовым конференц-зале на втором этаже Дома моды Лувель, оценивая работу Жиля Васса.
– Мы запустим костюмы в производство, несмотря на статью в «Вуменс вэа дейли» по поводу «Небесного Кружева». – Джек многозначительно посмотрел на Кэнденс Добс. – Мы платим людям за то, чтобы такие статьи не появлялись в свет.
Кэнди попыталась защищаться:
– Джек, мы обнародовали опровержение. Какой-то проныра-корреспондент вышел на шелковую фабрику в Лионе…
– Джек, – вмешался Питер Фрэнк, – Луи де Бриссак ничего не говорил по поводу ткани ни одному репортеру из «Вумэнс вэа дейли», и его сын тоже. Они также расстроены из-за этого, как и мы.
– Расстроены? – Голубые глаза американского магната стали холодны как лед. – Кто расстроен? Повторяю, у нас есть люди, которым мы платим за то, чтобы они не допускали появления в прессе отрицательных статей вроде той, что прошла в «Вумэнс вэа дейли». Статей, где «Небесное Кружево» объявляется продукцией десятилетней давности, которую мы откопали на складе какой-то дерьмовой текстильной компании в Центральной Франции.
Питер Фрэнк поморщился. Никто не имел ни малейшего понятия, каким образом «Вумэнс вэа дейли», этот рупор новостей в области моды, умудрилась докопаться до подлинной истории о ламинированном кружеве де Бриссака. Тем не менее материал был опубликован на первой странице газеты. Затем его перепечатали «Тайм» и «Ньюсуик». Это была досадная утечка информации в самый разгар рекламной кампании «Небесного Кружева».
Хуже того, «Вумэнс вэа дейли» насмехалась над всем проектом Сторма. Седьмая авеню, откуда Джексон Сторм вел свое происхождение, видно, не давала никому покоя в Европе.
Джек вернулся в Париж в очень скверном настроении. Ходили слухи, что Марианна и девочки сознательно избегали его общества, отправившись на каникулы в Сен-Круа, в то время как Джек искал их в Тахо.
– Эта информация появилась и здесь, – сказала Брукси Гудман, – в парижских газетах. – На ней был элегантный костюм из тонкого черного сукна и широкополая фетровая шляпа того же цвета. – Но успокойтесь, не так уж все однозначно плохо. Статьи в немецких газетах были гадки, но французы вели себя сдержаннее. Похоже, они считают, что настал час продемонстрировать всему миру французскую гениальность, которая долгое время была в загоне. Тогда какая разница, как долго лежала ткань на складе, если этот склад находится в Лионе?
Джексон Сторм бросил проницательный взгляд на мисс Гудман. Чем дальше, тем больше она ему нравилась. Эта коротышка отлично справлялась со своей частью работы, привлекая все большее внимание титулованных особ в Европе к предстоящему балу в «Опера». Ее собственный клиент принц Алессио Медивани гарантировал присутствие представителей некоторых крупнейших фамилий европейской аристократии: принцев и принцесс, герцогов и герцогинь, графинь и баронов. Правда, как выяснилось, они объявятся в том случае, если им хорошенько заплатить.
